Дэн Уэллс  
Изоляция

Цикл о Партиалах – 0

addicted http://vk.com/bookish_addicted
Аннотация

За два десятилетия до событий, описанных в Партиалах, мир был повержен в битву за выживание: глобальную войну за последние оставшиеся запасы нефти на планете. Именно для Изоляционной войны американское правительство подписало контракт с ПараДжен на изготовление Партиалов — последней надежды на восстановление энергетической независимости от Китая. Именно на этих полях сражений и были посеяны семена окончательного разрушения человечества.  
Изоляция возвращает нас обратно в то время, когда человеческие амбиции перевесили дальновидность. Херон, недавно обученный солдат Партиалов, заброшена в глубокий тыл противника. Она обнаруживает там куда более далеко идущие последствия не только для Изоляционной войны, но и для Партиалов и людей. Последствия, которые изменят будущее по окончании этой войны.  

Дэн Уэллс
Изоляция

Переводчики:  refuse, v1tell, sunnynight
Обложка:  Катерина Маренич
http://vk.com/bookish_addicted

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
2 июня, 2060

На город обрушилась артиллерия. Еще яростнее и ближе, чем раньше. Мэй Хао остановилась у окна и разглядывала клубы дыма и языки пламени на фоне китайского города. Пожары тоже стали ближе. Партиалы продвигались вперед и китайская штаб-квартира была уже не в безопасности. Мэй отошла от окна и побежала по коридору, держа стопку карт в одной руке и армейский спутниковый чемоданчик в другой. До нее уже доносился спор двух генералов.
— Мы должны перенести штаб-квартиру, — сказал генерал Ву. Мэй была его помощницей и для нее не было удивительно, что он говорит об отступлении. Он показал себя трусом с того дня, как она познакомилась с ним. Она влетела в комнату и положила карты на стол; он раскатал карты, не узнавая ее. Мэй открыла чемоданчик, пока он изучал их.
— Чертова армия удерживала эту линию неделями, — сказал он, проводя по неясной линии, проведенной через центр города красным восковым карандашом; линия была неясной по необходимости, потому что нельзя было с точностью сказать, какие здания удерживались армией в данный момент. — Теперь они прошли дальше, — продолжил генерал Ву, — по крайней мере, до сюда и, вероятно, еще дальше, — он ткнул пальцем в карту, словно точно знал куда надо. — Так или иначе, здесь больше не безопасно.
Генерал Бао раздумывал некоторое время, прежде чем ответить, хотя, Мэй знала, что это скорее из чувства такта, а не из-за нерешительности. Бао был противоположностью Ву во многих отношениях: он был молодым, в то время как Ву был старым, он был высоким и привлекательным, а Ву был круглым и некрасивым, он был храбрым — Ву был трусливым. Его раздражала осторожность и трусливость старика, но Ву был старшим генералом, а Бао всегда был очень дипломатичен.
— Мы не можем бегать вечно, — в конце концов, сказал он. — На нас была возложена оборона этого города, хотя с каждым днем того, что нужно защищать становится все меньше и меньше. У нас недостаточно сил, как вы и говорите, отбросить БиоСинтов назад, но позиция должна быть перенесена куда-нибудь.
— Ха, — сказал Ву, небрежно махнув на него рукой. Ву не имел чувства такта, как Бао: — Ты поднимешься и умрешь. Гражданская часть города мало нас интересует, наша единственная и настоящая цель — защита завода по производству боеприпасов, — он ткнул толстым указательным пальцем в центр, где находился завод. — Вот, что мы должны защищать, и наше сегодняшнее отступление сделает нашу позицию по его защите только лучше.
В комнату вбежал адъютант, поклонился каждому из генералов по очереди и протянул мягко светящийся планшет: — Генерал Бао Ксю Куин, послание с вышки.
Бао взглянул на Ву и взял планшет, читая быстро, пока его пальцы перелистывали фото.
— Плохие новости, без сомнения, — сказал Ву. — Как близко они сейчас, ученик, в пяти милях? В одной?
— Они в трех милях от нашей позиции, — сказал Бао, глядя на планшет, а Мэй было видно лишь движение, которое приковало его внимание. Он смотрел видео с поля битвы, вероятно, в прямом эфире. От взгляда на его лицо становилось ясно, что у защитников все было не очень хорошо. — Они быстро продвигаются. Возможно, настало время перенести наш штаб, — он взглянул на Мэй и та скромно потупила взгляд. — По крайней мере, ради безопасности персонала.
— Вот теперь ты говоришь здравые вещи, — сказал Ву, — даже, если маскируешь их под обеспокоенность. Вопрос в том, куда. — Он посмотрел на карту. — Враг не может пронзить сердце, которое не может найти. Лучше всего штаб-квартиру спрятать в университете, здесь; у них нет причин искать нас там и у них не будет возможности отыскать нас в лабиринте студенческого городка.
— Если сможем до него добраться, — сказал генерал Бао, показывая на карту. — С ползущей вверх по бульвару армией БиоСинтов и вот с этим каналом здесь, я думаю, университет будет скоро отрезан, — он задумался на мгновение, а потом указал на другую часть города. — Если вы должны оставить сердце армии там, где враг сможет его пронзить, вам нужно хотя бы защитить его оружием. Под библиотекой Зуоквана глубокие катакомбы, легко обороняемые и незыблемые. Мы должны туда перенести нашу штаб-квартиру и, когда придет время, защищать ее куда более надежно, чем здесь.
— Мы будем вынуждены защищать ее ценой наших жизней, — сказал Ву, — потому что отступать будет некуда. — Он указал на левый нижний квадрант на карте. — Городская черта отрежет нас от спасения задолго до того, как они схлестнутся с нами напрямую. Кажется, остается только одно место, где мы можем устоять.
Мэй знала ответ задолго до генерала; она подозревала, на самом деле, что Партиалы своим наступлением попытаются выбить их в единственное безопасное место.
— Завод по производству боеприпасов, — пробормотал Бао, озабоченно глядя на карту. — Не нравится мне все это. Эти дьяволы будут знать, где мы находимся и смогут уничтожить одним ударом и нас, и завод. Это и так самое ценное, что есть в городе, мы не можем сделать его еще более значимым.
Ву покачал головой: — Он ценный не потому что они хотят его уничтожить, а потому что хотят его использовать. Их наступление на остальную часть Китая провалится, если у них не будет поставок с завода, так что они не решатся уничтожить его полностью. Там мы будем в безопасности от артналетов, а наши наземные войска пока еще достаточно сильны, чтобы защитить завод.
Бао на мгновение задумался, но Мэй знала, что у него нет выбора. Это действительно было единственное место, куда можно было отступить. И если Мэй казалось, что это отличная ловушка, у генералов не было выбора, как шагнуть в нее. Бао кивнул, хотя по глазам было ясно, что он недоволен решением: — Значит, завод.
— Объявляй мобилизацию своих войск, — сказал Ву, оттесняя Мэй от чемоданчика. — Я мобилизую свои и, соответственно, обновлю наши карты. У нас есть связь?
— Да, сэр, — ответила Мэй. Ву сел, включил сенсорный экран, вызывая карту Зуоквана и обновляя схему расположения войск, которые передвигал туда-сюда, словно пешки на шахматной доске. Изменения будут переданы по всей сети всем командирам подразделений, что позволит согласовать все действия на основе команд генерала и позволит генералам контролировать защиту всего Китая. Вся война может вестись через этот чемоданчик и можно не бояться шпионов… до тех пор, пока вы полностью владеете этим чемоданчиком. Мэй все время держала его при себе.
Завыла сирена и в унисон с ней зазвонили телефоны у обоих генералов. Бао выругался и закончил отдавать приказы своим людям, поглядывая на входящие сообщения: — Дьяволы уже здесь, — сказал он. — Мы должны немедленно уйти. Ву закончил возиться с чемоданчиком и поднялся на ноги, принимая плащ, который Мэй подала ему. Солдаты устремились к своим командирам, чтобы защитить их и отвести в безопасное место; Мэй уже слышала выстрелы на улице снаружи. Ву выбежал из комнаты, оставив Мэй закрывать чемоданчик. Бао, который был более галантным, остался, чтобы подождать ее: — Мои люди отведут нас к вертушкам, мисс.
— Спасибо, — сказала она, награждая его благодарной улыбкой. Она взращивала в нем притяжение к себе, которым потом сможет воспользоваться и манипулировать им, как Ву передвигал войска на сенсорном экране. Теперь же это влечение проявлялось в том, что он старался защитить ее — типичная реакция для влиятельного человека, которая сейчас сработала в ее пользу. Не то, чтобы она была в опасности из-за «дьявольской армии»; она уже могла ощущать присутствие Партиалов внизу, связавшись с ними, когда они вошли на первый этаж. Они умело побеждали, а она передала им свое расположение, предупреждая, чтобы не подходили. У нее были конкретные приказы: Не позволить пока захватить генералов. Не позволить себе раскрыться. В приказах не было никакого смысла, но она подчинялась им, как всегда это делала. Для чего и была создана.
Ее звали Херон и она была шпионкой Партиалов.

ПАРАДЖЕН ЦЕНТР ПО СОЗДАНИЮ И ПОДГОТОВКЕ БИОСИНТОВ, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО
5 января, 2058

Первое, что она ощутила — звук.
Она не знала, что это звук, потому что она вообще ничего не знала; в ее жизни был самый необходимый минимум, чтобы это можно было назвать жизнью. Ребенок, находясь в утробе матери, чувствует тепло и движение, слышит звуки и голоса, видит свет и тьму сквозь плотный красный фильтр тела своей матери. Его мозг начинает обрабатывать эти ощущения еще до того, как закончит формироваться, — это ненасытная обучаемая машина, которая воспринимает мир еще до того, как понимает, что мир вообще существует. Младенец настолько привыкает к голосу матери, что в первые минуты после рождения даже плачет с ее интонациями.
Мозг БиоСинтов способен на большее.
Звуки, которые она воспринимала, не имели для нее никакого смысла, но звуки были постоянным, поэтому стали для нее приятными. Если бы она знала слова, она назвала бы их голосами, писками и звуком мягкого течения воды в своей капсуле. Доктора приходили и уходили, жизненно важные параметры сканировались и записывались. Аппараты жужжали, гудели, пищали и шуршали. Ее отцом был генный секвенсор, а матерью — трубка для подачи питательных веществ. Они были ее миром, она прислушивалась к ним с таким сознанием, о котором человеческий зародыш и помыслить не мог.
Потом у нее появилось зрение, сгусток светочувствительных клеток стремительно формировался с обратной стороны ее глаз. Она видела мир не красным, а голубым, прозрачные стенки ее капсулы пропускали достаточно света, чтобы она поняла, что такое темнота. Фигуры двигались по ту сторону от темно-синих стен, приходили и уходили, говорили, но она не знала, что или кто это был и зачем приходил. Вскоре после этого у нее развилась мускулатура и она поняла, что у нее есть руки, ступни и ноги и каждая из частей тела действовала сама по себе, независимо от ее собственных мыслей и команд. Со временем она научилась двигать ими — руки плавали взад-вперед в питательной жидкости, пальцы сгибались и разгибались. Руками она ощупала свое лицо; когда она случайно ткнула себе в глаз, она почувствовала боль. Тело становилось все более управляемым, она ткнула себе в глаз еще раз, просто, чтобы понять, сможет ли она это сделать. Было больно, ей не нравилась боль, но это было новое ощущение. В капсуле, которая была создана для нее и ради нее, это стало первым, что она сделала сама. Ее боль стала заявкой на становление личности.
Ее выращивали около трех месяцев. Ростом она была тридцать дюймов и весила около двадцати фунтов. Внутренняя оболочка ее капсулы расширялась и она продолжала расти.
Ее волосы и так уже были слишком длинными для младенца, но вскоре они выросли еще длиннее и плавали в капсуле перед ней, колыхаясь от ее движений. Руки вытянулись, ноги утолщились, грудь и живот заполняли пространство до тех пор, пока не упирались в стенки капсулы, окружающей ее. Это ощущение было новым, но не тревожило ее; такая плотность успокаивала, давая ощущение безопасности и защиты. Через шесть месяцев она была почти пять футов ростом, если бы она стояла; когда тело достигало своего размера, оно также начинало менять и форму. То, что человеческая девушка назвала бы половой зрелостью, для нее же это было лишь очередной стадией лабораторного развития. Ее конечности стали длинными и тонкими; бедра раздались; грудь, вместо небольшой неровности, стала округлой, изогнутой. Позднее она узнает, что подобное происходит, когда у девочки начинается менструация, но она-то сама была стерильной, словно живая кукла. От этого она не видела никакой выгоды, но и беспокойства подобное тоже не вызывало, просто она не знала ничего другого.
Она перестала расти, когда в ней было уже пять футов восемь дюймов, ее скелет приобрел свою окончательную форму и размер: пластины черепа закрылись и срослись, зубы прорвались сквозь девственную плоть десен. Она росла в капсуле на протяжении девяти месяцев, но ее тело, по объективным оценкам, было как у девятнадцатилетней.
У нее был разум ребенка, а база знаний как у беспомощного младенца.
24 сентября 2058 года, человек в резиновом комбинезоне сорвал герметичную пломбу ее капсулы, поднял крышку и открыл разгрузочный клапан в нижней части. Теплая вода, в которой она выросла, с ревом уносилась прочь; мембрана, что держала ее, разорвалась и она вывались клубком со спутанными конечностями. Резиновый человек поймал ее и положил на пластиковую каталку, а толпа людей в комбинезонах и масках окружили ее, стягивая ее ремнями, ощупывая, подталкивая и тыча в нее. От внезапного холода ее пробрала дрожь; ее руки и ноги, уже выросшие до полного размера, не могли оказать сопротивления, поскольку никогда не использовались. Ее вырвало в последний раз остатками амниотической жидкости и она впервые сделала вдох, ощущение было новым, болезненным и ужасно иллюзорным. Люди говорили те же самые слова и на том же самом языке, который она слышала на протяжении месяцев, но без резервуара с водой слова звучали резко и пугающе.
— Эта — не пилот, — сказал голос.
Она понимала, что это слова, но не понимала их значения.
— Она создана для шпионажа, — сказал другой. — Группа Тета.
— Фигуристая, — сказал первый голос. — Будет весьма привлекательной, когда ее наполнят.
— Привлекательная или нет, будь осторожен, — сказал второй голос. — У Тета нет в комплекте такого чувства, как симпатия.
— Шутишь.
Мужчина покачал головой: — Такое тело и мозг как у змеи. Страшно, аж жуть как.
Пробы и тесты были проведены. Мужчина взялся за каталку и покатил ее прочь. Внезапно, вся комната, казалось, начала двигаться вокруг нее, огромная и яркая. Остальные доктора остались позади. Когда она проехала мимо, они перешли к следующей капсуле, открывая клапан, сливая жидкость и распрямляя еще одно мокрое, дрожащее тело на низкой пластиковой каталке. Легкие девушки заработали, заставляя ее дышать, и она выдавила из себя протяжный рваный крик.
Мужчина, который вез ее, беззаботно что-то насвистывал.

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
3 июня, 2060

«Безопасное соединение установлено», — высветилось на телефоне. Херон включила свой персональный шифратор (небольшой нагрудный значок, создающий помехи любому оборудованию поблизости, делая подслушивание невозможным) и сказала; — Агент номер Шесть на связи.
— Добрый вечер, Херон, — произнес знакомый голос. Ей никогда не говорили, кто был ее командиром, да она и не спрашивала, но по его голосу могла сказать, что он в возрасте и, что он несомненно — человек. Партиалы так сильно полагались на связь, что без соответствующей тренировки, какую получила Херон, их голоса несли в себе некую «бесчеловечность». То, что ее связной был человеком, говорило о том, что он стратег высокого уровня. Остальные человеческие солдаты и офицеры уже прошли Изоляционную Войну и уехали домой. Пехота Партиалов сражалась, генералы Партиалов их возглавляли, но люди по-прежнему играли здесь первую скрипку. Ее связной сказал с авторитетом: — Что у тебя есть доложить?
— Генералы и их свита, включая меня, благополучно отступили к фабрике по производству боеприпасов, как вы и планировали, — она на самом деле не знала, что был за план, но бросила фразу в качестве проверки. Ее связной подтвердил это тоном своего ответа.
— Превосходно, превосходно. Тебе будет вынесена благодарность за участие в операции.
— Боюсь, я до сих пор не понимаю, в чем состоит план операции, — сказала Херон. — В здании были наши солдаты, я могла бы задержать генералов, пока вы бы их не схватили. Если бы у меня был официальный приказ, я могла бы и сама их схватить. Вы бы получили и генералов, и спутниковый чемоданчик. Почему вы приказали мне не вмешиваться?
— В движение приведены большие колеса, — сказал голос. — Следуй своим приказам и эти колеса докатят до победы.
— Я с нетерпением этого жду, — сказала Херон. Голос никогда не говорил ей слишком много, но в последнее время он был еще загадочнее. — Есть хоть малейший шанс, что я стану ее частью?
— Мне очень нравится разговаривать с тобой, Херон, — сказал голос. — В отличии от других Партиалов, ты гораздо привлекательнее.
— Сочту это за комплимент.
— И правильно. У меня для тебя есть задание, поскольку уверен, ты достаточно умна, чтобы справиться с ним. Мне нужна карта заводского комплекса; все здания, все коридоры, все помещения, от крыши до подвалов и строительных лесов. Убедись, что на карте нанесены все ключевые места и оборонительные сооружения. Эта информация нужна мне как можно быстрее.
— Потому что вы планируете нападение, — сказала Херон.
— Слишком умная, — сказал голос. — Достань мне мою карту. Подтверждение.
— Подтверждено, — сказала Херон. Это не было кодовым словом, просто у офицера был протокол. «Он обращается со мной как с какой-то программой или дрессированной зверушкой», — ворвалась мысль, но она отмахнулась от нее. Так было всегда и у нее есть работа. Связь была прервана и она отключила шифратор. Она оправила юбку, одернула пиджак и вышла на территорию оживленной фабрики.
Заводской комплекс напоминал улей: пять зданий уже были заполнены рабочими и машинами, а теперь к ним прибавились еще и солдаты, пытающиеся организовать свой штаб. Основная часть обеих армий, Ву и Бао, находилась снаружи, рассредоточившись по городу, чтобы сделать из них менее привлекательную мишень для воздушных ударов Партиалов. Но даже несмотря на это, завод был заполонен мужчинами и женщинами в униформе, ассистентами, помощниками и посланниками двух генералов. Херон шла по коридору к основному этажу Здания № 3, где орды мужчин в толстых кожаных фартуках окружили огромную машину по переработке руды в пули. Китай отказался от использования интеллектуальных биотехнологий по этическим соображениям, если не по религиозным. Но, несмотря на то, что на заводе применялись определенные бактериологические культуры для очищения металла, это не шло ни в какое сравнение с БиоСинтами — ни с Партиалами, ни даже с Контролерами. С другой стороны их мастерство в области робототехники было впечатляющим, Херон смотрела с уважением на то, как полностью автоматизированные, самостоятельные чудища собирали руду, перерабатывали ее и спрессовывали в патроны любой формы и размера. В Зуокване была сосредоточена большая часть производства боеприпасов для китайской армии. Когда Партиалы захватят завод, они будут использовать его в тех же целях. От этого зависело вторжение в прямом смысле слова.
Почему же ее связной настаивал на том, чтобы генералы были в безопасности? Без них комплекс легче захватить, сейчас же китайцы будут защищать его более отчаянно. Ей не нравилось бродить в потемках, несмотря на то, что ее связной погладил ее по голове и назвал хорошим маленьким Партиалом.
Она дошла до угла Здания № 3, дверь которого вела во двор. Херон вышла наружу и вытащила телефон, активируя скрытое программное обеспечение, которое она установила вместо стандартного китайского: GPS-карту, которая обновлялась в режиме реального времени, фиксировала все ее передвижения и передавала их через китайский спутник в оперативную группу САОИ и войска Партиалов. Она вернулась обратно и система начала строить карту всех ее передвижений. Если передвигаться и если она будет достаточно доскональна, программа создаст 3D-карту всего комплекса. Херон взглянула на часы и поняла, что ей хватит времени, чтобы составить карту почти половины Здания № 3, прежде чем она понадобиться Генералу Ву на следующем стратегическом совещании. Херон удостоверилась, что нашивки на ее кителе находятся в надлежащем положении. Это идентифицирует ее как сотрудника генеральского штаба. Никто ее не побеспокоит.
Она коротко выругалась, жалея, что не надела более удобную обувь. Ей предстояло провести на ногах несколько часов.
Ах, эта чарующая жизнь шпионки.

ПАРАДЖЕН ЦЕНТР ПО СОЗДАНИЮ И ПОДГОТОВКЕ БИОСИНТОВ, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО
7 октября, 2058

— Еще раз! — прокричал инструктор и девушка поднялась на тоненькие, трясущиеся ноги. Она, должно быть, выглядела лет на девятнадцать, но из капсулы ее достали только две недели назад. — Вперед!
Противоположная часть комнаты была такой далекой, но некоторые из Партиалов уже устремились к ней, а девушке не хотелось оставаться позади всех. Она шла настолько быстро, насколько могла, движения были все еще скованными, глаза устремлены на противоположный ряд кресел. Она обогнала одного парня, потом другого. В нескольких шеренгах позади нее молодой человек почти бежал, он был слишком нетерпелив, чтобы выиграть гонку. Когда он упал, то потянул за собой еще двоих, что были рядом с ним. Девушка проигнорировала его, ковыляя к передним креслам и касаясь своего. Она остановилась, медленно поворачиваясь и наслаждаясь победой, а потом рухнула на сидение. Ее мышцы все еще были недостаточно развиты, чтобы долго стоять, но они быстро развивались. Инструктор свистнул в свисток, когда последний из Партиалов занял свое место; даже без учета упавшего, она обогнала последнего примерно секунд на пять.
— И снова победила Херон, — сказал инструктор, делая пометку у себя на планшете. Ей дали имя, как и все остальное: два комплекта одежды, две пары обуви, три учебника и резинку для волос. У других женщин в этой тренировочкой группе волосы были короткими, а у Херон длинными; инструктор сказал, это, потому что другие девочки были пилотами, а она создана для шпионажа, но Херон не знала, что это означает. По крайней мере, она поняла азы: Когда завершится первый месяц их занятий (Первый Уровень — язык, математика и физические тренировки), они пойдут разными дорогами, начав обучение по специализации. Мальчики все были пехотинцами и их отправят на боевую подготовку. Все девушки, исключая Херон, были пилотами; насколько могла понять Херон, это значило, что они будут ездить на картингах, вместо того, чтобы ходить пешком. Херон это вряд ли казалось справедливым, но она подозревала, что что-то упускает: Если они никогда не будут ходить, зачем их этому учат?
Херон до сих пор не знала, что значит слово «шпионаж», но знала точно, что у нее есть занятия, которых нет у остальных. Во второй половине дня у нее были отдельные классы с девушками из других групп, во время которых они изучали что-то, под названием «китайский». Вероятно, любую вещь можно было назвать нескольким словами и только девушкам-шпионкам полагалось их изучать. Херон это показалось несправедливым, но все складывалось в ее пользу, поэтому она не собиралась спорить. Несмотря на ее обеспокоенность, она решила, что, чем больше она знает, тем лучше.
— И еще раз! — прокричал инструктор. — Еще один забег и мы пойдем на эллипсоиды. Всем на ноги, шевелитесь.
Херон устала; в той или иной форме они ходили так уже почти час и перспектива того, что после всего этого они отправятся еще и на тренажеры, наградой ей не казалась. Она ощущала, что остальные думали о том же, их изнеможение почти осязаемо передавалось через линк. Ей хотелось просто сидеть и пусть остальные Партиалы шагают.
А потом ей пришло в голову, что, если она не встанет, все так и будет.
— Вперед! — крикнул инструктор и цепочка Партиалов заковыляла к другой стороне комнаты. Их достали из капсул в тоже время, что и Херон, а после двух недель упражнений они по-прежнему выглядели глупо: ноги — кожа да кости, мышцы атрофированы из-за нескольких месяцев неподвижного положения в капсулах. Инструкторы говорили им, что они молодцы. То, что они ходили, было уже само по себе достижением, но Херон это не впечатлило. Если она выглядит так же ужасно, как большинство из них, она бы предпочла вообще не ходить.
Один из Партиалов, солдат по имени Грант, заметил, что она все еще сидит, остановился. Остальные прошли еще около пятнадцати футов, прежде чем инструктор дунул в свисток.
— Стоять! — сказал он. — Всем остановиться. Херон, Грант, вы почему не идете?
Грант ничего не ответил, уставившись в пол. Херон же задумалась на некоторое время, основательно взвешивая слова перед ответом (в конце концов, она ведь разговаривала только две недели и ее словарный запас был ограничен, а произношение неуверенным).
— Не хочу, — ее голос прозвучал тихо и невнятно, для рта произношение звуков все еще было непривычно.
Инструктор остановился, у него глаза полезли на лоб: — Что, прости?
Херон еще раз обдумала предложение, уверенная, что произнесла его правильно. Может, он не разобрал ее произношение? Она повторила, отчеканив: — Я не хочу.
— Солдат, речь не идет о выборе.
— Я не солдат, — сказала она. — Я создана для шпионажа.
Это были самые трудные слова, которые она выучила, поэтому Херон была очень довольна тем, насколько хорошо она их произнесла.
— Вы все здесь солдаты, — сказал инструктор, медленно подходя к ней. — не имеет значения, для какой роли вы созданы в грядущей битве — вы все солдаты и отвечаете передо мной. Я ваш командир, — он встал напротив нее: — Что мы делаем по отношению к командиру, Херон?
Она не могла считывать его через линк; она не могла считать ни одного инструктора, только Париалов. Инструкторы были чем-то, что называлось «человек». Все, что Херон знала про них, это то, что они были лучше во всем — они могли ходить, они могли бегать, они были сильнее, они больше знали. Но что было более значимым — они могли прятать свои эмоции от линка, от канала связи. Ты никогда не знал, о чем они думают или, что они собираются сделать. Партиалы в комнате смотрели со страхом, гадая, что случится. Херон ощущала их страх через линк, он был словно отбойный молоток. Она осторожно ответила.
— Мы подчиняемся нашим командирам.
— Именно так, — сказал инструктор. — Повиновение — это первое, что вы узнаете в первый день, когда вас достают из капсул. Не так «подчиняюсь командиру, если хочу», а так «подчиняюсь командиру, несмотря ни на что». Вы подчиняетесь немедленно, вы подчиняетесь полностью. Когда я приказываю тебе встать, ты, черт тебя дери, встаешь. Херон, встать.
Она подумала о том, чтобы остаться сидеть на стуле, но он был прав — он ее командир и она должна ему подчиняться. Она поднялась на ноги.
— Замечательно, — сказал инстуктор. — Теперь, мне бы хотелось, чтобы вы мне кое-что продемонстрировали. Грант, подойди ко мне.
Грант заковылял к нему. Инструктор обратился ко всем громким голосом: — Связь, линк, что соединяет вас, также может быть использована вашими командирами; она обеспечивает послушание, чтобы солдат никогда не смог ослушаться приказа. У моделей, созданных для шпионажа, есть некая власть над моделями-солдатами, так что используем для моей демонстрации Херон. Грант, я хочу, чтобы ты дотронулся пальцем до своего носа и не убирал его несмотря ни на что, несмотря на то, что скажет тебе Херон, хорошо?
Грант кивнул. Инструктор повернулся к Херон: — Прикажи ему убрать палец.
Херон взглянула на Гранта: — Убери палец.
Он убрал.
Инструктор рассмеялся: — Да ладно, Грант; я же приказал тебе не убирать его. Верни его на место и не убирай. На этот раз старайся очень хорошо.
Грант положил палец на нос и уставился на Херон, пусть старается. Она могла чувствовать его решимость через линк, их связь. Она чувствовала огромную стену готовности держать руку неподвижной. Она сказала снова: — Убери палец.
Данные вышли через линк, вползая в его сознание; рука дрожала, пока тело пыталось сдвинуть палец и в тоже время удерживать его на месте. От усилий у него раскраснелось лицо и в итоге рука опустилась.
Инструктор улыбнулся: — Поняли, как это работает? Вы делаете то, что вам говорят, потому что вы для этого и созданы. Изменить вы ничего не сможете, не стоит и пытаться. А теперь, Грант, прикажи Херон дотронуться пальцем до носа.
Грант казался растерянным, но все равно посмотрел на Херон: — Дотронься пальцем до носа.
Херон подождала прохождения сигнала через линк, но ничего до нее не дошло; она почувствовала эмоции, исходящие от его просьбы и желания с некоей примесью смущения от того, что может произойти, но она не ощутила силы команды. Она припомнила, что говорил инструктор чуть ранее о том, что модели-шпионы имеют некое превосходство над солдатами. По видимому, у солдат власти над ней не было и она не должна им подчиняться. Вместо того, чтобы поднять руку, она мягко ответила: — Нет.
Инструктор опять улыбнулся: — Очень хорошо. Вы подчиняетесь своим командирам, а модель-шпион Тета главнее почти по отношению к каждому в этой комнате. Отлично сработано, Херон. — Она улыбнулась в ответ, довольная тем, что хорошо справилась и заработала его похвалу. Он снова заговорил: — Единственные, кто стоит выше Тета — это Дельта, генералы армии Партиалов. Они для всех вас являются командирами и вы подчиняетесь им безоговорочно. А как вы думаете кому подчиняются генералы?
Партиалы промолчали. Херон ломала голову, кто бы мог быть важнее генерала, а потом ее словно током дернуло. Она подняла взгляд: — Человеку.
Инструктор положил руку ей на плечо: — Абсолютно верно, — он повернулся к остальным: — Видите, насколько Тета умны? Вы подчиняетесь своим генералам, ваши генералы подчиняются мне. Я ваш командир в любом случае. Попробуйте, прикажите мне что-нибудь сделать.
Мгновение все колебались, а потом Грант приказал ему дотронуться до носа. Инструктор ответил отказом. Другие Партиалы начали раздавать ему разные приказания — встать на одну ногу, закрыть глаза, хлопнуть в ладоши — и каждый раз он отказывался, улыбаясь и веселясь. Даже Херон втянулась, надеясь, что ее авторитет сработает, но и у нее не получилось. Он полностью игнорировал их приказы.
— Хватит, — сказал он и Партиалы притихли. — Очень хорошо. Я рад, что Херон сегодня подняла эту тему, потому что мне бы хотелось, чтобы вы поняли, в чем суть, увидели собственными глазами всю цепочку. Линк привязывает вас к командиру, но люди полностью от него защищены. Мы ваше высшее руководство. Самое маленькое и слабое человеческое существо остается для Партиалов главным во всем мире. Это ясно?
Херон и остальные Партиалы закивали, соглашаясь.
— Прекрасно, — сказал инструктор. — Теперь всем вернуться в строй; мы собираемся сделать еще один забег. — Он резко подул в свисток и направился к своей позиции на другой стороне тренажерного зала. Партиалы прошаркали обратно, становясь в линию. Херон все еще была уставшей и все еще не хотела вставать в строй, но встала. Теперь она понимала почему.
Он был ее командиром, и она будет ему подчиняться.

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
9 июня, 2060

Почти неделю Херон осматривала комплекс, фиксируя на карте каждое здание по очереди. И то, что она обнаружила не вселило в нее уверенности. Пять зданий комплекса были очень непрочными, вероятно, люди решили сэкономить на строительстве, что станет весьма существенной проблемой при затяжных боях в условиях города. У наземных войск будет только один способ захватить комплекс, чтобы не разрушить машинные залы внутри; у китайцев же возникнуть большие сложности по защите комплекса, поскольку крыш было мало, но и у Партиалов будут тоже проблемы, если придется защищать его от контратак. А контратаки непременно будут. У армии Партиалов было физическое превосходство, они были идеальными солдатами, но китайские защитники превосходили их как по личному составу, так и по вооружению. Если Партиалам удастся захватить комплекс, они будут окружены двумя разъяренными армиями, способными заполнить заводские помещения в течение пятнадцати минут, если будет отдан такой приказ. И все же стратеги САОИ этого хотели. Херон не видела никакого смысла, но это не значит, что его там нет. Ее учили выполнять приказы и она будет их выполнять… но еще ее учили и выведывать тайны. Чего же они хотели? Каким образом такой курс действий поможет Партиалам захватить комплекс. Она знала, чтобы понять это, ей не хватает лишь толики информации.
Но это не входило в её обязанности. Она обратила свое внимание к более неотложным вопросам о том, как армия Партиал могла атаковать. Здания, как она отметила, были неосновательны, но стены по всему периметру были достаточно крепкими, и за его пределами, город был заполнен низким зданиями и узких улицами, являющихся смертельной ловушкой для каждого встречного из Партиал. Китайцы думали, чтобы заполнить их снайперами и анти-ракетами с автомобилями. Очевидно Партиалы предсказывали нечто подобное и просто в первую же очередь разбомбили бы здания в руины, очевидно, китайцы понимали это и не ставили снайперов вообще. Дислокация их была в другом месте, в городе будет спокойно, лишь разведчики передавали информацию о намерениях каждой армии в другие штабы, помогая им предвидеть поток сражения. Но лишь Херон была шпионом, и среди Партиал она должна была находить информацию и сводки в самых мельчайших подробностях. Она должна была найти способ, чтобы склонить чашу весов в свою сторону.
Заводские здания были расположены в круговую, вокруг центрального двора, в середине которой Генерал Бао поместил пять пушек артиллерии, выпустив на постоянной основе Партиал половину города и постоянного пополнения за счет использования механизма в строительстве 4 здания. В верхней части 2 здания был замечен вклад Генерала Ву, гораздо больше оборонительный, так как был окружен зенитными пушками. Четыре из них, у Херона на пульту были отмечены простым нажатием на кнопку. В отличие от артиллерийских, зенитные орудия использовали по уму — для способа идентификации цели и исправления направления ее. Конечно, они не могли повернуть углы или следовать на уклонение от целевого пути — самонаводящиеся ракеты могли, но в среднем долгосрочной диапазоне они были разрушительными. Партиалы не могут устроить нападение без надлежащего воздушного удара, но и также они не могли приземлиться в любой точке города. Благодаря этим установкам они не могли уничтожить размещение себя, потому что завод был слишком ценным. Это была головоломка с очевидным решением, и Херон даже отдаленно не удивился, когда ее обработчик четко это указал.
— Нужно, чтобы ты уничтожила орудия ПВО, — сказал он. Херон была в чулане, дверь заперта, а шифратор работает на полную катушку. На таком уровне ее безопасное соединение с САОИ делало звук каким-то колючим: — Твоя карта комплекса великолепна, наши военные планы готовы; все расставлено по своим местам, единственное тонкое звено — артиллерия. Мне нужно, чтобы ее не стало и исчезнуть она должна в двадцать три ноль-ноль сегодня. Подтверждение.
— Каков приказ на счет генералов? — спросила Херон.
— Не припоминаю, что я открывал эту линию для дискуссии, — сказал голос. — Я попросил тебя подтвердить получение приказа.
— Очевидно же, что вы планируете нападение, — давила Херон. — Выведение из строя ПВО означет, что вы не станете ждать контратаки, а нападете совсем скоро, я полагаю сегодня в двадцать три часа. Что я должна сделать с генералами? Я должна позволить им опять уйти?
— Используя все доступные средства захвати их в плен, — Херон прислушивалась к голосу, пытаясь уловить каждую частичку смысла, который скрывался за произнесенными словами. Он казался… выключенным что ли. Она не могла понять.
— Вы хотите, чтобы я захватила их?
— Безусловно. Зачем же еще ты там находишься?
— Чтобы получить карту комплекса и уничтожить ПВО, — сказала Херон.
— И захватить генералов, — сказал голос. — Слушай, Херон, я что, должен объяснять тебе каждую мелочь?
«Раньше объяснял», — подумала она, но оставила эту мысль при себе. Было что-то подозрительное в том, как он говорил — не то, чтобы непоследовательно, скорее что-то было в интонации. Единственное, с чем была знакома Херон, с голосом связного, а у нее была такая работа — наблюдать и анализировать. Для этого она была создана. И текущая передача информация не вписывалась в обычную концепцию разговора. Она снова проверила телефон, убедившись, что линия защищена и она подключена к верному сигналу САОИ. Так, по крайней мере казалось. Что же было не так?
— Ты на линии, Херон?
— Я здесь.
— Твой приказ: любым способом обезвредить орудия ПВО. После того, как начнется нападение, ты должна захватить генералов и удерживать их до тех пор, пока не прибудет командование Партиалов. Подтверждение.
— Подтверждено, — сказала Херон. Он изменил приказ, но сделал все так, как будто именно такой план он и озвучил в начале разговора. Неужели орудия ПВО были куда более важной целью, чем генералы. Вполне так и могло быть, если артиллерия может угрожать срывом атаки. Связной разорвал соединение и Херон выключила шифратор. На часах было 21:48. До 23:00 у нее осталось мало времени и, несмотря на то, какие планы у САОИ, артиллерия должна быть уничтожена.

ПАРАДЖЕН ЦЕНТР ПО СОЗДАНИЮ И ПОДГОТОВКЕ БИОСИНТОВ, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО
31 января, 2059

— Твоя точность заметно улучшилась, — сказал Латимер. Он был ее личным инструктором по огнестрельному оружию и проникновению, проводил ее от испытания к испытанию, своего рода подобие биатлона: бежать и стрелять, оставаясь незамеченной. Херон знала, что ее точность была намного выше, чем просто «заметно улучшилась», сейчас даже лучше, чем у него. Точность была наименьшим ее достижением. Она могла пересечь весь курс, десять квадратных миль прочно засесть где-нибудь в северном лесу и ни разу не быть замеченной со сторожевой башни или солдатами. Она не попадалась в течение десяти дней к ряду. Но все же от него можно было редко услышать похвалу и она была благодарна, когда она получила ее. Его бы схватил инсульт, если бы он прознал об истинных ее «талантах».
— Спасибо, — сказала Херон. — Вы очень добры.
— Пришло время начать новый курс, — сказал Латимер, жестом приглашая ее следовать за собой. Она все еще была расслаблена в следствие последнего ее испытания, дыхание и пульс приходил в норму, но она держала свое восстановление внутри, не выказывая никаких признаков усталости, пока шла за ним через комнату. Он показал на кресло, а когда она села, Латимер вывел из спящего режима голографический проектор. В центре комнаты появился значок (ей никогда раньше не давали смотреть ничего, что выходило бы за рамки необходимого), и она ухватилась за то, что показывали. Голограф замерцал и внезапно комната наполнилась людьми, застывшими на одно месте: мужчины и женщина, большинство из них были в форме. И эту форма она не узнала. Женщина выглядела в точности как Херон: такие же темные волосы, такой же разрез глаз, такое же телосложение и кожа. Мужчины на изображении были тоже похожи. Херон в таком облике видела только себя и других девушек, что были созданы для шпионажа, поэтому сделала предположение, что комната была заполнена моделями Тета, но почти сразу же эту мысль отбросила. Люди были разными по возрасту и росту; они скорее выглядели как «человек», по образу которого и были сконструированы Тета.
— Это китайцы, — сказала она. — Это китайская военная форма, что означает… — она оглядела комнату, анализируя их позиции и отношения, потом показала на невысокого лысеющего мужчину: — Он командир, а мужчина рядом с ним — его заместитель. А трое позади — телохранители. Это с ними мы воюем?
Латимер склонил голову: — Я и не знал, что ты уже знакома с программой.
— Я и не знакома, — сказала Херон. — Это просто кажется очевидным.
— Очевидным, — повторил Латимер с тенью улыбки на лице: — Как много ты знаешь об Изоляционной Войне?
— Это война, для которой нас тренируют.
— И?
— И это все.
— Очевидным, — снова повторил Латимер. — Ты никогда в своей жизни не встречалась с китайцами, ты ничего не знаешь о природе этой войны, но от одного лишь взгляда на изображение ты интуитивно поняла, кто они такие и как взаимосвязаны. У тебя просто отлично развита наблюдательность.
— Спасибо, — снова сказала она.
— Изоляционная война, — сказал Латимер: — это их ошибка. И вина за все это лежит только на них. Нам она совсем ни к чему. Если бы они только дали нам сразу то, что мы хотели, никто не стал бы воевать.
— А чего мы хотим? — спросила Херон. Инструкторы были очень скрытными, если вопрос касался характера войны, да и о природе всего мира тоже, если уж на то пошло. Она знала учебный центр как свои пять пальцев, но ничего не знала о том, что лежит за его пределами. Если Латимер был в настроении поболтать об этом, она собиралась узнать все, что только смогла бы.
— Мы хотим того же, что и все остальные, — сказал Латимер. — Запасы природных ресурсов. Ресурсы — это буквально то, чего хотят все и чего уже недостаточно. Давай немного отойдем, чтобы ты смогла увидеть все. Самый ценный ресурс в мире — это энергия, энергия вырабатывается из нефти, которая берется отсюда. — Он махнул рукой и люди исчезли, на их месте появилось меню, которого Херон прежде не видела У нее было достаточно времени, чтобы прочитать названия папок, прежде чем он выбрал одну и список исчез: Австрия, Изображения, Индонезия, Япония, Карты, САОИ, Росся и Тета. Он выбрал «Карты», а потом открыл карту мира. 3D изображение заполонило комнату.
— Вот, — сказал он, показывая на желтое пятно, находящееся на стыке двух суш. — Это называется Ближний Восток.
Херон никогда прежде не видела карту мира и впитывала как губка новую информацию: — А почему это место называется Ближний Восток?
— Это значения не имеет, — сказал Латимер. — Всего этого уже не существует, одна маленькая страна напала на другую, применив ядерное оружие и стерев этот регион с лица земли. Нет людей, нет зданий, нет нефти. Нефть, вообще-то, есть во многих местах земли, но Ближний Восток был, словно удобный супермаркет; когда он закрылся, мир был в шоке. Что-то, что было необходимо нам для выживания, исчезло, мы глазом моргнуть не успели. В последующие несколько месяцев началась игра под названием «Голодные, голодные бегемоты», каждая страна пыталась захапать как можно больше: Россия захватила Норвегию, Бразилия — Венесуэлу. Эти названия для тебя ничего не значат, детали выучишь позже, но достаточно сказать, что мировая политика из «иметь достаточно» внезапно и в корыстных целях переросла в «иметь больше, чем у других». Китай оказался самым жадным и при первой же возможности вторгся на территорию России. После этого они обратили свой взор на нас.
Херон изучающе смотрела на карту: — Мы где?
— Здесь, — сказал Латимер, делая шаг вперед и показывая пальцем на Западное полушарие. — Америке и Канаде нужны были свои запасы нефти здесь, на севере, и много других ресурсов, а также, в опасной близости к Китаю и их новых холдингов в России, которые сделали захват земель почти неизбежным. И мы не принимаем подачки от незнакомцев.
Карта была кое-где помечена, и она увидела, что площадь которую он описывал, была известной ранее как Северная Америка. Она посмотрела на свою форму, и нашивку над левым нагрудным карманом: САОИ.
— Так это расшифровывается… Северо-Американский… Департамент…
— Северо-Американская Оборонительая Инициатива, — сказал Латимер. — САОИ — это военный альянс, созданный, чтобы удерживать китайцев подальше от нашей лужайки.
— Значит мы обороняемся от вторжения?
На самом деле, только от Китая. САОИ работал так хорошо в качестве сдерживающего фактора, что Китай решил его раздробить, разделить по частям, но по времени это тянулось очень долго, медлительно, я бы сказал, черепашьим шагом все делалось. С таким большим количеством территории России и Юго-Восточной Азии уже под их контролем, у них была совершенно непропорциональная часть от всех мировых ресурсов, поэтому они действительно не хотели тратить ни одного из них и пытались заполучить наши. Они закрыли всю внешнюю торговлю, все международные отношения. Они не покупают наше барахло, но самое главное и свое нам не продают.
— Изоляционная Война, — сказала Херон, складывая вместе все кусочки. Они хотят оставаться в изоляции, но мы не выживем, если у них получится.
— Как я и говорил, — сказал Латимер, — у тебя отлично развита наблюдательность. Давай вернемся к посольству.
Она махнул, карта мгновенно растворилась и появились прежние китайские люди. Он снова махнул и изображение пришло в движение, люди двигались взад-вперед, заходя за края и возвращаясь, разговаривая, улыбаясь и пожимая руки. Они разговаривали по-китайски, Херон была в восторге от того, что прекрасно их понимала: светскую болтовню и обмен любезностями она выучила на занятиях. Ее радовало то, что ей пригодились те, казалось бы, бесполезные фразы, которые она заучивала месяцами.
— Невысокий мужчина, которого ты назвала лидером — это Генерал Ву По Шу; будь внимальна, он твоя цель.
Херон вернулась мысленно к тому, чему ее учили: маскировка, проникновение и нападение.
— Вы хотите, чтобы я убила его?
— Не сразу, — сказал Латимер, — хотя до этого может и дойти. Скажи, Херон, ты знаешь, что означает слово «шпионаж»?
— Мисс Спинни говорит, что это некое подобие сбора информации, — сказала Херон, — но пока все, чему вы меня научили — это пробираться куда-то и уходить оттуда, так что я предполагаю, что это означает, собирать информацию, которой вы и не предполагали располагать.
Латимер рассмеялся: — Мы правительство США, — сказал он. — Там ​​нет никакой информации, которая нам не известна. Думайте о этом, не как «о сборе информации от людей, которые не хотят, чтобы вы знали об этом». В вашем случае, это Генерал Ву.
— Я могу проникнуть и украсть его компьютер, — сказала Херон, — или его телефон.
— Если все пойдет так хорошо, он вручит вам свой ​​компьютер и попросить вас помочь ему скрыть свою секретную информацию на нем. Это не то внутренняя, а скорее наружная миссия, Херон, долгосрочная перспектива. Я полагаю, вы заметили, физическое сходство между вами и партией Ву здесь?
— Я вижу сходство с китайскими, — сказала Херон, кивая. — Шпионские модели являются единственными, что они делают, плюс мы единственные, кто понимает их язык.
— Не только, но да, это отличная идея
Ей казалось, что теперь это очевидным, когда она думала об этом.
— Вы хотите, чтоб я жила с ними, и делала вид, что одна из них, и постоянно отчитывалась перед вами о том, что они делают и как они это делают?!
— Точно, — сказал Латимер. Он вытащил маленькую карточку из кармана и бросил ее к ней, это было удостоверение личности, и там все написано было на китайском, с ее фотографией в углу. — Твое имя теперь — Мэй Хао. Если ты сделаешь свою работу правильно, мы попробуем поставить тебя ближе к личному персоналу Ву — а затем договоримся о вакансии. С тебя вся информация о том, что изнутри, мы будем знать все, что мы должны знать о той части войны: там, где оборона, насколько они сильны, когда и где проходит снабжение линии, и так далее. С такой информацией, мы можем организовать нечто гораздо более ценное, чем быстрое убийство их лидера. — Он указал на верхушку списка. — Мы начинаем с вами сегодня новый курс обучения: культурный класс, продвинутый класс лингвистики, допрос, обзор компании. Вы должны стать для них родной и завоевать доверие любого из граждан в Китае.
— А потом убить их, — сказала Херон.
— Если будет необходимо, да, — сказал Латимер. — Это тебя беспокоит?
Херон в замешательстве склонила голову на бок: — А должно?
Латимер улыбнулся: — Абсолютно нет.

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
9 июня, 2060

Херон поспешила вниз по лестнице и вышла во двор, сверкая своими цветами генеральского сопровождения в сторону любого, кто выглядел так, словно хотел ее остановить. Орудия ПВО находились на Здании № 2, самом высоком из строений комплекса, с которого открывался отличный обзор на окружающий пейзаж. Она оценила возможность лобовой атаки, но отвергла эту идею сразу, поскольку была вооружена только личным оружием малого калибра. Кроме того приказ у нее был странный, поэтому она хотела оставить себе несколько вариантов действий. Неприкрытая атака, даже если бы оказалась успешной, могла закончиться ее ранением или, того хуже, раскрытием ее как шпионки. Она шагнула через дверной проем Здания № 2, которое все еще кишело работниками, трудившимися 24 часа в стуки, и направилась мимо них целенаправленно к лифту. У нее на вооружении всегда стояло соблазнение и внешность красотки подходила именно для таких целей, но на крыше целей было слишком много. По четыре команды на каждой из четырех огневых точек, плюс охрана. Лифт прибыл и она вошла в него, слегка улыбаясь подобному вызову. «Справлюсь ли я? Двадцать мужчин, уступить или завоевать. Но опять же, я же не должна отвлекать их всех сразу, так?»
Херон снова улыбнулась и сняла куртку, оставшись в рубашке — армейского кроя, довольно простой, но сидящей должным образом, с достаточно глубоким вырезом. Она распустила волосы, до этого бывшие в тугом пучке, и провела по ним рукой, чтобы попытаться придать им форму. Юбку слегка подтянула, чуть открыв бедро, и стала ждать, пока лифт медленно поднимался. На верхнем этаже она навинтила на пистолет глушитель, спрятала его под куртку, переброшенную через руку, вышла из лифта и поднялась по ступенькам на крышу. Орудия стояли в линию, и она медленно пошла самому дальнему из них, давая солдатам возможность оценивающе наблюдать за ней.
Как и всегда, Херон была заворожена реакцией на нее мужчин. Она чувствовала себя так, будто бы уже не была объектом их внимания, будто бы они наблюдали не за ней, а за созданным ей образом, а сама она могла управлять каждым их действием посредством таких образов. Пройти определенным образом — и их сердце станет биться чаще, улыбнуться, мельком глянуть кому-нибудь из них в глаза — и они изменят все свое отношение к ней. Некоторые хотели защищать ее, как Генерал Бао, другие — поговорить с ней, узнать, кто она; кое-кто желал просто прикоснуться к ней. Все эти формы реакций — и многие другие — были одним из способов контроля: люди видели что-то милое и хотели обладать этим. Сколько человек хотя бы заподозрили, что она управляла ими?
Орудия ПВО стояли на поворотных установках, что позволяло разворачивать их в любом направлении и поднимать и опускать их тяжелые двойные дула для большего радиуса огня. Для каждого из них сверху было по слепой зоне — установки не могли настолько повернуться, но в случае необходимости слепая зона одного орудия могла быть перекрыта другим. Херон подошла к последнему орудию в ряду и улыбнулась закрепленной за ним бригаде, состоящей из четырех человек, — улыбнулась не обольстительно, а невинно. Для долговременного обольщения нужны были остроумие и смышленость, но для чего-то быстрого и грубого ничего не подходило лучше, чем роскошная наивность.
— Эй, парни. — Она подняла отворот куртки, показывая символ генерала. — Ву попросил меня приехать проверить артиллерию, но боюсь, что ничего в этом не понимаю.
Парни уставились на нее, не зная, как реагировать. Двое что помладше улыбались как идиоты за спиной, и Херон с лукавой улыбкой благосклонно взирала на них. Лидер экипажа спросил, что ей нужно знать, и она провела рукой по толстой металлической бочки пушки. — Реально что каждый из вас четырех может пройти все и зажечь его?! Они смеялись и качали головами, объясняя, в общих чертах об их индивидуальных рабочих местах: один человек смотрит за всем этим, другой стоит на страже, причем двое младших держат пистолет с патронами, хоть и являются подмогой. Она смутилась и засмеялась и ощутила себя дурой, и люди отнеслись к ней как к идиотке, отвечая ей взаимностью, и давая ей ответы на те глупые вопросы, что она задавала. В конце концов, что может идиот сделать, чтобы их обидеть?
Она наклонилась на уровне талии, указывая на что-то в башне системе пистолета и подготовки, чтобы задать вопрос, как вдруг артиллерийский снаряд ударил по гражданскому зданию на востоке. Она медленно выпрямилась, взглянув на свои часы: 22:20. Это не могло быть вторжением.
— Это был не наш, — сказал один из стрелков. Они блуждали среди перил, шокированные, и смотрели вниз, на город за стенами комплекса. Еще два артиллерийских снаряда приземлились, разрушая здания, которые стояли на пути Партиал. Они приближались сейчас.
И наступление они начали раньше.
Херон выпрямилась, доставая из-под складок куртки пистолет.
— Простите, ребята.
Один из них успел обернуться, его глаза расширились от неожиданности и замешательства. Она выстрелила ему в грудь, а трем оставшимся — в спину. Благодаря глушителю ее пистолет произвел не больше шума, чем степлер. Их винтовки были недалеко — стояли, прислоненные к стене. Она взяла одну из них, проверила патронник и навела на ближайшего солдата. Он смотрел на нее, обеспокоенный происходящим на крыше больше, чем зрелищем напротив. Она застрелила его с расстояния, дважды попав в него из винтовки, оглушающие выстрелы которой привлекли внимание даже растерянных солдат возле других орудий. Они повернулись посмотреть, что произошло, но Херон уже забиралась внутрь первой зенитной башни. Орудийные бригады были ежедневно представлены здесь в лучшем виде, но она тренировалась на одной из этих установок, когда ей было четыре месяца.
Движениями башни управлял простой рычаг. Херон развернула пушку, но не в небо, в к соседнему орудию. Справа от нее автоматический контрольный механизм активировал самонаводящуюся систему, но ей этого не требовалось, ведь цель была неподвижной и находилась лишь в двадцати ярдах. Она нажала пусковую кнопку, и вся башенка содрогнулась, а спаренные стволы стали попеременно, издавая глухой шум, стрелять. Орудие взревело, и соседняя установка с градом пламени взорвалась. Херон оставила палец на пуске, бесстрастно наблюдая, как заряды попадали в цель, пробивали броню и уничтожали внутренности орудия, а затем, пройдя его насквозь, летели к следующей установке, превращая ее в такую же массу визжащего металла. Так как некому было дозаряжать орудие Херон, заряды в нем закончились до того, как были уничтожены все пушки. Она, захватив с собой украденную винтовку, выпрыгнула из башенки. Крыша к тому времени превратилась хаос из дыма и огня. Херон побежала к последней не уничтоженной цели, пристрелив по пути трех контуженных солдат, которые умудрились пережить произошедшую раньше стрельбу.
Последняя установка оказалась невредимой, и, очевидно, в ней все еще были люди. Поворотная башня развернулась и орудие выстрелило в Херон, уничтожая все, что осталось от двух средних пушек, и ту, из которой она только стреляла. Херон пригнулась за остатками еще одной установки. Она прикрыла уши ладонями, чтобы защитить их, но звук все равно был оглушающим. Она чувствовала, как каждый заряд рассекал воздух, и это заставляло ее тело неметь. Когда стрельба завершилась, она чувствовала себя контуженной, подобно тем троим солдатам. Она закрыла глаза, чтобы успокоиться, заставляя свой организм превозмогать эффекты стрельбы. Окружающий мир казался ей ужасающе тихим, все его звуки заменило то усиливающееся, то ослабевающее гудение. Она скрипнула зубами, сжала в руках винтовку и выглянула из-за дымящихся останков пушечной установки. В нескольких дюймах от ее лица срикошетила пуля, и она нырнула обратно в укрытие. Неожиданно перед ней появился солдат, и она застрелила его единым движением — подняв винтовку, прицелившись и нажав на курок, а затем опустила ее обратно себе на колени. Сколько там еще осталось солдат? Сколько из них стреляли из оставшейся пушки, и сколько обслуживали ее?
Она снова выглянула из своего укрытия, и снова вспыхнули дула нацеленных на нее винтовок: стрелков было двое, плюс еще кто-то должен был управлять огнем из пушки, а кто-то — дозаряжать ее. Херон все еще ничего не слышала. Скорее всего, они не станут стрелять в нее из самой пушки — для этого нужно будет целиться достаточно низко, а значит — продырявить крышу. Строение было слишком непрочным, чтобы выдержать это. Еще один солдат показался из-за кондиционирующей установки, и она застрелила его почти машинально. Когда они были у нее на виду, Херон могла убивать их, но она была загнана в угол, и оставшаяся пушка не попадала в поле ее зрения. Ей нужно было как-то отвлечь их. Она потянулась за своей курткой, но та была давно утеряна где-то около первой пушки. Тогда она стянула куртку с лежащего рядом солдата, держа ее в левой руке, а винтовку — в правой. Пора посмотреть, у кого лучше развиты рефлексы.
Она бросила куртку влево, а сама откатилась вправо, к разрушенной башне, стреляя по солдатам, пока они обстреливали ее куртку. Почти сразу они поняли свою ошибку, но было уже слишком поздно. Оба стрелка спустились, она сняла их через шею, не мешкая. Матрос высунул голову с вышки башни, и был ежесекундно снят. Она повернулась к винтовке пушки ПВО, его два гигантских барреля указывали прямо на нее, едва настигая двадцать ярдов. Она подняла винтовку спокойно, направляя прицел обратно мимо бочки в стекле кабины, видя слабое свечение дисплея ориентации сетки, а за ним наводчика. Это был невероятно сложный выстрел, и она тщательно прицелилась, выжидая.
Орудие выстрелило.
Слух к Херон все еще не вернулся, но костным мозгом она почувствовала рев пушки. Самонаводящиеся боеприпасы, нацеленные точно на нее, вылетели из стволов… и прошли мимо. Широкие спаренные дула не были приспособлены для стрельбы в человека, находящего всего в двадцати ярдах, и поэтому заряды пролетели мимо Херон, не причинив ей вреда, но проделав огромные дыры в крыше за ней. Артиллерист осознал свою ошибку и начал поворачивать установку для второй попытки, но Херон уже выстрелила: выдохнув, она нажала на курок, и солдат безжизненно упал на панель управления.
Херон бросила винтовку и направилась к орудию, похлопывая себя по голове ладонями в попытках восстановить слух. Она по-прежнему слышала только гудение. Херон развернула пушку так, чтобы та была направлена прямо под себя, достала из кармана резинку для волос и зацепила ее за рычаг управления. Орудие начало стрелять, и она выпрыгнула из башенки и побежала к двери, ведущей обратно к лифту. Ее одежда была покрыта пылью, и она постаралась отряхнуться, пока ждала лифта. Когда он поднялся, из него вышли солдаты. Херон изо всех сил изобразила на лице крайний ужас и шатающейся походкой с истерическими воплями пошла к ним на встречу.
— Он на крыше! — кричала она, бешено хватаясь за солдат. — Он на крыше! Он стал стрелять по остальным пушкам, я не знаю, что происходит! Пожалуйста, вы должны мне помочь!
Они изо всех сил утешали ее, хотя она не слышала ни слова, и толкнули ее мягко, но твердо в лифт, когда они заняли позиции вокруг осторожны верхней двери. Пушки снаружи все еще стреляли в крышу, каждый выстрел направлял мощные реверберации через ноги Херона; мгновение спустя крыши уступили с мучительным стоном, и пушки пробились в нижние этажи. Двери лифта закрылись, и на Херон упал акт страха. Время, чтобы заполучить генералов.

ПАРАДЖЕН ЦЕНТР ПО СОЗДАНИЮ И ПОДГОТОВКЕ БИОСИНТОВ, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО
15 февраля, 2059

Принимая душ, Херон снова и снова повторяла стихотворение — первое из Осенних Раздумий Ду Фу:
— Нефритовые росы иссушают и ранят кленовые рощи. На горе Ву, в ущелье Ву, тускло и мрачно.
Генерал Ву неплохо относился к классической поэзии, и очень хорошо — к своему имени. В нужный момент знание этого стихотворения могло бы пригодиться.
Повторяя еще раз поэму (вслух, чтобы потренировать произношение и подачу), другой частью мозга она вновь пробегала по сегодняшним урокам, пересматривая данные, которые выучила на истории и вспоминая, как нужно вести себя, согласно урокам этикета. Еще одной частью мозга она обдумывала тактическую задачку, которую задал ей Латимер на последней тренировке: завтра утром ее выпустят на учебное поле в то время как две группы пехоты Партиалов будут принимать участие в учебном бою. Она должна будет найти способ, чтобы помешать планам сражений обеих команд, в результате чего они понесут потери с обеих сторон. Ни одна из команд не будет знать о ее присутствии, так что, если она хочет получить высокие баллы, она не должна позволить им раскрыть себя. Это было самое сложное задание, которое она когда-либо получала и, казалось, Лаимер сомневался в том, что у нее получится. Херон выключила воду и постояла еще немного в оставшихся облаках пара, обдумывая все вместе: свое нападение, домашнюю работу и поэму. Это было просто, ведь, в конце концов ей уже почти пять месяцев. Пришло время для решения более сложных задач.
Поскольку вода была выключена, она ясно расслышала как открылась дверь в раздевалку, хотя дверь и находилась вниз по коридору за двумя поворотами. Звук шагов и дыхания сказал ей, что вошедший был мужчиной, а отсутствие сигнала через линк — о том, что это человек. Наверное, Латимер. Он никогда раньше в душевую не приходил. Она схватила полотенце и обернулась им.
Латимер появился на краю душевой комнат и остановился в раздевалке. Херон вытянулась, ноги скользили по толстой плитке пола.
— Вольно, — сказал он, махнув рукой, опуская формальности. Его голос был мягким и непринужденным, более спокойным, чем она слышала раньше. Он появился в душевой, одна рука в кармане, во второй — коричневая бутылка. — Ты сегодня отлично справилась с тренировкой. — Было уже поздно, поэтому в раздевалке они были одни. Латимер медленно направился к ней. — Ты прошла все испытания, которые ставили перед тобой, даже те, что были закрыты по соображениям безопасности. Твоя меткость превзошла человеческий мировой рекорд, а такого мастерства владения дальнобойной винтовкой я давненько не видел. Ты убедила учителя китайского, что это твой родной язык, заставила думать учителя математики, что ты профессор физики, ожидающий своего ученика. Ты можешь бегать, стрелять, думать, лгать и находить выход из любой, предлагаемой нами, ситуации. Должен сказать, я впечатлен. — Теперь он стоял прямо напротив нее на расстоянии вытянутой руки. В его дыхании чувствовался запах алкоголя. — Но это не все, что должен уметь шпион.
Херон пробежала по списку того, что еще она изучала: актерское мастерство, стратегия, компьютерные технологии, электроника и так далее. Она не была еще экспертом в этих областях, но стремилась к тому. Они даже начали вовлекать ее в программы по пилотированию, запустив ее с одной из моделей Бета, которую достали из капсулы совсем недавно, в танк. Латимер сказал, что скоро ей будут давать уроки воздушного пилотирования. Так чего же не хватало? Он, кажется ведет к тому, что собирается дать какие-то новые наставления, но о чем?
— Пробуй, — он протянул ей бутылку и отступил в сторону, делая несколько шагов по пустой душевой комнате. — Значит, здесь вы, девчонки, принимаете душ. Почему-то меня всегда удивляло, как сильно женские раздевалки похожи на мужские. Мне казалось, им стоило бы отличаться, но я не знаю, в чем. Или, в принципе, зачем. В любом случае, это глупая идея.
Херон понюхала бутылку: определенно алкоголь. И она была почти полной. Он что, принес ее специально для нее?
— Что это? — спросила она.
— Это пиво, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Его пьют. Попробуй. — Она подошел к ней поближе и облокотился на стену примерно в десяти футах, где та была сухой: — Ты шпионка, Херон; и рано или поздно тебе придется начать пить. Стандартное обучение для Тета предполагает знакомство с алкоголем через шесть месяцев, но я подумал, какого черта? Ты уже большая девочка. Выпей.
Она сделала глоток и поморщилась: — Мне не нравится.
— Просто попробуй, — его голос теперь был более настойчивым, переходя от «повседневного» к «командирскому». Она перестала хмуриться, не желая навлечь на себя неудовольствие инструктора и сделала еще глоток. На вкус — одна кислятина.
Ее лицо осталось безучастным: — Люди пьют с какой-то целью? Или ради развлечения?
Латимер подошел к ней, забрал бутылку и сделал длинный глоток, почти осушив ее. Он стоял всего в нескольких дюймах от нее, гораздо ближе, чем было нужно. Он опустил бутылку и причмокал губами: — Полагаю, ты все равно полного эффекта не получишь. Бредовый метаболизм Партиала. — Он сделал еще глоток, допив все, потом направил бутылку на нее: — Знаешь, в самом начале экспериментов, наши парни всю ночь пыталась напоить Партиала. Стакан за стаканом, кувшин за кувшином. Нам даже пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию — текилу, джин, виски, и все через соломинку, потому что, клянусь, так вы напиваетесь быстрее. Не спрашивай как это работает. Бедный парень получил алкогольное отравление даже раньше, чем его развезло.
Херон склонила голову на бок: — А вы были в составе научной команты?
Латимер рассмеялся: — Можно и так назвать. В основном, мы просто хотели посмотреть, что произойдет, поэтому забрали одного сопляка из казармы и отлакировали его. Я не мог ходить весь день, а он провел неделю в госпитале. — Он попытался сделать еще глоток, понял, что бутылка пуста и опустил ее: — Ты вообще понимаешь, насколько тяжело засунуть одного из таких как ты в госпиталь?
Херон развернулась, чтобы уйти: — Кстати, о казармах, я должна вернуться в свою.
— Снимай полотенце, — сказал Латимер.
Благодаря одной только силе привычки Херон потянулась к краю полотенца, туго обхватывающего ее вокруг груди, и готова была развернуть его, но остановилась, как только ее рука коснулась ткани. В этом было что-то неправильное. Она снова повернулась к нему и стала рассматривать его лицо. С широкой улыбкой он упивался ее видом так же жадно, как и пил пиво. Внезапно она осознала, какую малую часть ее тела закрывало полотенце, и опустила руку.
— Зачем?
— У тебя генетически совершенно тело, — произнес Латимер. В комнате было несколько низких металлических табуретов, и он опустил свою бутылку на ближайший из них перед тем, как шагнуть к ней. Теперь его голос казался глубже, будто бы он стал дышать по-другому. — Ты знаешь, как его использовать?
Херон совершенно не понимала, к чему он это все говорил или что это значило.
— Я могу пробежать милю за три минуты и пять и две десятых секунды, — сказала она. — Я прыгаю четыре фута в высоту с места и могу лежа поднять вес, в три раза превышающий мой собственный. Прошлым вечером я попала с тридцати шагов ножом в движущуюся мишень — прямо в яблочко — пять раз из пяти. Думаю, я неплохо использую свое тело.
— Я не об этом, — сказал Латимер. — Я говорю об обольщении. — Она встал напротив нее и слегка коснулся ткани на ее животе: — Снимай полотенце.
Она слышала прежде слово «соблазн», но имела смутное представление о его значении: играть на чьих-то любовных чувствах и физическом влечении. Это была некая форма допроса и принуждения. Одна из других Тета рассказывала об уроках обольщения от специального инструктора — женщины инструктора, а не ее сержанта по строевой подготовке.
Во всем происходящем было что-то неправильное.
Она сделала шаг назад. — Нет, сэр.
Даже в этой ситуации, где ничто не имело смысла, и его приказы казались настолько очевидными и неправильными, она не могла не чувствовать, глубокого укола вины за неподчинение.
Она увидела, что получит пощечину еще до того, как ощутила удар. Херон увидела как у Латимера напряглось плечо, как рука пошла на взмах по широкой, мощной дуге, как его лицо исказила усмешка от предстоящего удара. Она поняла, что тот последует, она могла бы уклониться, но Херон была слишком хорошо вымуштрована. Ты подчиняешься своим командирам. Ты безропотно принимаешь от них наказание. Раздался громкий звук шлепка, ее голова отлетела в сторону и, она была уверена, что на щеке останется красный след. Долго он там не продержится. Она перестроила немного свой позвоночник, чтобы не упасть, и снова повернулась к нему лицом.
— Ты никогда не говоришь мне «нет»! — проорал он. — Я твой командир! Ты делаешь то, что я приказываю и когда приказываю. У тебя даже нет возможности решать, нравится ли тебе это, потому что ты машина. Ты всего лишь кукла, моя кукла, и я буду играться с тобой, черт возьми, как только захочу! А теперь, скидывай свое полотенце!
Он потянулся к ней, его пальцы были словно когти. В считанные секунды Херон просчитала ситуацию в голове. Все, что он сказал, было правдой: он приказывает, она подчиняется; он указывает куда идти, она туда идет. Она была искусственно созданной вещью, не личностью, а изделием. Каждое решение, которое она когда-либо принимала, исходило от него или такого как он. Ее жизнь принадлежала ему и так было всегда.
Но ей не нравилось, каким образом он использует эту жизнь.
Развернувшись, Херон отступила назад, увлекая за собой руку Латимера. Тот крутанулся и потерял равновесие. Латимер поскользнулся на мокром кафельном полу и начал падать. Херон подтянула металлический стул ногой и подставила его идеально под основание шеи Латимера. Он упал всем своим весом на него, ломая позвоночник с едва слышимым хрустом.
Херон оглядела душевую, посмотрела на его тело, на свое. Потом взъерошила волосы, пощипала себя за щеки, придавая им яркий цвет, словно была взволнована. Отпечатка на том месте, где он ее ударил уже не было — отличная восстановительная система Партиалов. Она подобрала бутылку и осторожно пересекла комнату по мокрому полу, потом пробежала через раздевалку к коридору. Она выбросила бутылку в наполовину заполненную мусорную корзину, а потом распахнула дверь, зовя на помощь.
— Кто-нибудь, быстрее! Мой инструктор поскользнулся в раздевалке! Нужен парамедик, скорее!
Было уже поздно, но тренировочный комплекс действительно никогда не спал, и зал вскоре был заполнен шквалом движения аварийно-спасательных служб. Херон вернулась в душ и наблюдала, как одежда Латимера медленно впитывала воду с пола душевой. Медик прибыли быстро, но было уже поздно, они ничего не смогли бы сделать.
«Полагаю, завтра у меня будет новый наставник», — подумала она. — «Я буду следовать его приказам, буду делать как он говорит, буду хорошим маленьким солдатом».
«Но их цель — использовать меня, а не защитить. С сегодняшнего дня я буду защищать себя сама».

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
9 июня, 2060

Офис генералов был в Здании № 1, крайнем с западной стороны. Пока Херон бежала к нему через двор, она миновала толпы напуганных работников и сотни снующих туда-сюда солдат. С восточной стены стреляли, и это сказало Херон, что Партиалы уже близко — ближе, чем она ожидала. Произошедшая атака не была для нее совершенно неожиданной — данные ей указания подразумевали, что в 23:00 произойдет нападение с воздуха, но не всеобщее нашествие. Исходя из стандартной тактики, сначала Партиалы произвели бы воздушные атаки, чтобы ослабить обороноспособность противника до того, как те начнут контратаковать, но это не было необходимым. Кроме того, Херон знала, что ничего стандартного в тактике Партиалов не бывает. Отданные ей приказы все еще беспокоили ее, а особенно — вызывающий подозрения способ, которым связной ей их передал, не говоря уже о выборе времени действий. Ей нужно понять, что здесь к чему.
Она слышала, как за дверью кричали генералы, но не была уверена, сколько еще в комнате людей. Безопаснее всего будет войти в одном из образов, оценить ситуацию, а затем на основе увиденного составить план действий. Херон разгладила юбку и вошла в комнату; оба генерала тотчас вскрикнули.
— Ты где была? — крикнул Ву, сердито стукнув по столу.
— Мэй Хао, — воскликнул Бао. — Ты в порядке! — он спешно сделал шаг вперед, потом остановился. Херон не подала виду, что заметила это отклонение от протокола. Она осознала, что все еще выглядела так же, как когда поднималась на крышу, хоть ее юбка уже сидела в нормальном положении. Она доверху застегнула рубашку и проговорила лучшее объяснение из возможных, которое, кроме того, было частично истинным.
— Обстрел меня застал на дальней стороне двора, — сказала она. — Я едва выжила после переправы.
— Ишь ты, — произнес Генерал Ву. — Что ж, теперь, после того, как вся китайская армия дождалась твоего прибытия, может быть, ты изволишь активировать спутниковый чемоданчик?
«Вы и сами можете включить его», — подумала Херон, хоть это был уже не первый раз, когда он дожидался ее для этой цели. Мужчины любили пощеголять своей властью. Она оглядела комнату, подсчитывая количество в ней людей кроме нее. Два генерала, старший секретарь Бао Джин Вонг и трое солдат. Она знала их всех и знала их способности. Без хорошего оружия она едва ли сможет вывести из строя всех шестерых до того, как они возьмут над ней верх, особенно исходя из того, что генералов ей нужно оставить в живых. Она присела рядом с чемоданчиком и открыла его, ожидая посмотреть, как продолжится собрание.
— Лучший способ вернуть завод — не терять его, — сказал Бао, очевидно, подхватывая нить начавшегося до прибытия Херон разговора. — Мы говорим о солдатах самого дьявола. Позволим им укорениться здесь — и никогда не сможем выгнать их отсюда.
— Может, ваша армия и не сможет, — сказал Ву.
— Ни одна армия не может это сделать! — воскликнул Бао. Он был более сентиментален, чем обычно, когда записал на свой счет Херон как дополнительный стресс. — Даже если мы объединим наши войска. Но если мы сейчас ударим, нанесем им самые разрушительные контратаки, которые только возможно сделать, мы можем убить их, пока они не имеют никакого укрытия. Не имеют даже обороны. Это наша единственная надежда на победу.
Ву размышлял по этому вопросу.
— Мы можем нанести решающий удар сейчас, пока их армия только подготавливается, мы можем истребить их.
— Да! — сказал Бао. — Но мы должны действовать очень быстро.
— Твои войска мы бросим в контратаку, — сказал Ву, кивая. — Мои будут сдерживать фланги.
— Сдерживать фланги против кого? — спросил Бао. — Нет никакой другой армии — Партиалы бросили на эту битву каждого своего солдата, находящегося в нашем секторе. Десять тысяч супер солдат-БиоСинтов. Наши разведчики докладывают, что их передовая база пуста, а эти дьяволы заполонили улицы, как сточными водами.
— Тогда мы должны бежать на Вертушках, — сказал Ву и Херон увидела проблеск страха на его лице. — Мы не можем позволить… чтобы чемоданчик попал в руки врага!
«Он хочет спасти свою шкуру, — подумала Херон, — и ищет себе оправдание».
— Мы должны показать людям, что не бросили их на произвол судьбы, — сказал Бао, сурово качая головой. — Как ты можешь приказывать солдатам сражаться, когда сам бежишь в тыл? Это сломает их представление о морали.
Они оба действовали так, как и должны были исходя из своих типов характера — и именно так, как Херон предполагала. Они тютелька в тютельку подтверждали свои психологические портреты, которые Херон отослала связному. Ву был трусом, и он пожертвует чем угодно, чтобы спасти свою шкуру. Бао — идеалист, человек, который видел себя спасителем Китая. Ву всегда будет заботиться о сохранности собственной жизни, а Бао — до смерти стоять на своем.
И мужчины, как она поняла, в этой ситуации, сталкиваясь с течением обстоятельств, будут делать то же самое.
— Каждый солдат этой армии дьявола… — тихо сказал Ву, в страхе заламывая руки. — И мы — здесь, в ловушке, как крабы в клетке. Нам понадобятся все люди до последнего — все, кого мы сможем найти.
— Да, — пылко сказал Бао. — Нам понадобятся обе армии. Мы сможем прикончить их здесь — удержать завод и уничтожить дьявола, но только если будем действовать вместе. Твоя армия с одного фланга, моя — с другого. Мы выдержим то, что они на нас бросят, и выплюнем им все это обратно прямо в лицо.
— Наши противовоздушные орудия уничтожены, — сказал Ву, но Бао оборвал его.
— Наше оружие — это люди, — сказал он. — Они единственное оружие, которое нам необходимо.
«Их оружие — люди», — подумала Херон, и внезапно яркая вспышка осветила для нее весь план, частью которого она являлась: все, на что пошла САОИ, чтобы создать именно эту ситуацию, спровоцировать именно эти ответные действия, — все с целью проложить путь для невообразимой атаки, которая вскоре последует. Заводской комплекс был самым ценным объектом во всем городе, а теперь в нем находились китайские генералы, и в течение всего нескольких минут здесь будет вся их армия — армия, настолько укоренившаяся в городской местности, что ее оказалось почти невозможно оттуда выкорчевать. Но если солдаты покинут свои оборонительные сооружения и поспешат к заводу, чтобы попытаться с боем удержать его, все три военных образования защитников окажутся в одном месте в одно время. Победи Партиалы здесь — и они уничтожат всю военную мощь региона, и эта победа будет стоить своих жертв — даже чего-то настолько ценного, как завод по производству боеприпасов. Теперь, когда Херон уничтожила орудия ПВО, Партиалы смогут разрушить весь комплекс одним ударом с воздуха, и они это сделают. Это был потрясающий, опустошительный план.
Но он сработает только в том случае, если армия Партиалов будет в заводском комплексе. Китайцам не понадобится подтягивать сюда столько своих солдат, если над ними не будет висеть угроза почти непреодолимой силы врага. Отозвать Партиалов — и китайцы будут отозваны тоже. Армия Партиалов была приманкой.
Армия Партиалов принесена в жертву.

ПАРАДЖЕН ЦЕНТР ПО СОЗДАНИЮ И ПОДГОТОВКЕ БИОСИНТОВ, МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ НЕ УСТАНОВЛЕНО
12 апреля, 2059

Херон жила с китайскими заключенными в течении почти целого месяца: ела с ними, спала в одних казармах, говорила и слушала и учила все, что могла. Хотя они и не знают, они учили ее неоценимой информации, которую она не могла получить в классе: региональный сленг, язык тела, коммунальный опыт, который она изучала, обработаны и приняты в ее собственный багаж. Город Зуокван проводил Фестиваль Фонарей каждый год, и делал это в течение многих столетий. Ее учитель истории рассказал ей о значении фестиваля, о его происхождении, его размере и времени и месту. Заключенные рассказывали ей о Нудл Хаусе Чэня (самой необычной забегаловке), рассказали ей о бабушке Мэй и ее старой желтой собаке, которая сидя на крыше, воет на фейерверк. Они рассказали ей о годе дракона, когда сильный ливень остановил парад, разрушил бумаги великого, в то время брендинга Ли Гонг и в памяти он остался как Лорд Грязи. Каждую историю Херон слышала и усваивала, и, когда она двигалась от группы к группе, она стала одной из них, так сильно идентифицировала Зуокван родным, что многие из заключенных утверждали, что знали ее как свою девочку.
Они были гордыми людьми, не теряли духа перед лицом сложностей, оставались сильными в самых глубинах плена и беспощадно гнались за свободой. Херон восхищалась ими и, в какой-то мере, гордилась тем, что претворялась одной из них. Она помогала им составлять половину планов бегства, подслушивала другую половину и докладывала их своему командованию. Она была тайным героем и плененных, и пленивших.
— Пришло время передать сообщение, — сказал Винсент. Он был ее новым инструктором и одним из фактических хозяев лагеря заключенных. Херон совершила акт мятежного неповиновения, что она делала каждые несколько дней, и они использовали ее мнимое заключение в уединении для того, чтобы поговорить. — Кто лидеры?
— Ли Гонг старше остальных, — сказала Херон. — И благодаря этому он имеет влияние. Люди делают то, что он говорит, но говорит он немного. Более активен, но менее существенен вот этот молодой человек, — она постучала по фотографии из журнала узников. — Хсу Ян. Он хочет возглавить побег, и ему не нравится, как эту обязанность выполняет Хуан До. До — еще один лидер, как и его жена Лан. Эти двое — До и Лан — возможно, самые масштабные лидеры в лагере.
— Объясни, что значит «самые масштабные», — сказал Винсент.
— За ними следует большее число людей, — пояснила Херон. — Они обладают большим влияние как на заключенных, так и на стражу. Они с большей долей вероятности могут составить успешный план бегства и подобрать группу людей для его осуществления.
— Значит, они там важнее всех, — сказал Винсент. — Своеобразный механизм, который заставляет часы работать.
Херон кивнула.
— Да, в каком-то роде так, — она подняла глаза. — Какое сообщение я должна доставить ему — Хуану До?
— Он не получатель сообщения, — сказал Винсент. — Он — само сообщение. Мы используем его, чтобы передать послание всему лагерю.
— Вы собираетесь убить его, — сказала Херон.
— Нет, — ответил Винсент. — ТЫ собираешься убить его.
Предложенный им план был простым. Обычно подобное послание требовало вспышек и зрелищности — что-то вроде публичное казни, чтобы сохранить контроль над лагерем — но сейчас Винсент хотел, чтобы все прошло тихо и выглядело загадочно. Смерть Хуана До на людях научила бы заключенных бояться стражи, но они уже боялись. Они прятались в тенях и доверяли только друг другу. И если Хуан До погибнет именно в этих тенях, находясь в кажущейся безопасности среди своих друзей, то пленникам больше некуда будет прятаться. Их сопротивление будет подавлено. Херон спрятала с свой тюремный комбинезон нож и ко времени окончания своего «наказания» вернулась в лагерь.
Ее учили этому много месяцев. Определить цель, приблизиться и ударить. Быстро и четко. Она заново изучала лагерь, обращая внимание на каждого охранника и каждый барак. Она решила, что сможет сделать свою работу без помощи стражи. Она вернулась в свою комнату, пожаловалась сожителям на несправедливости тюремной системы. Перед ужином она поклонилась нужным людям, выказав уважение и заработав в обмен еще больше доверия. Хсу Ян сообщил ей последние пароли, и сам Ли Гонг похвалил ее за то, как она подавала пример сопротивления. Внезапно Херон подумала, что ей следовала включить себя в список лидеров. Ее многие знали как мятежницу, агитатора и заговорщицу. Пленники считались с ее мнением. Если станет известно, что именно Мэй Хао, а не кто другой, убила Хуана До, лагерь будет раздавлен.
В девять вечера охрана приказала погасить свет и прекратила подачу электроэнергии в бараки, но пленники затыкали щели окон простынями и полотенцами и зажигали небольшие украденные или самодельные лампы и фонари. Женщины в бараке Херон говорили о новых планах бегства. Херон запоминала все детали на случай, если смерть Хуана До не сможет сломить дух пленников. В конце концов в час ночи они легли спать, а Херон лежала в темноте и ждала, пока каждая из них заснет. Затем она открыла замок и выскользнула наружу. Лагерь был погружен во тьму и тишину. Как призрак, Херон двигалась по улицам и переулкам, избегая стражников, света прожекторов и сторожевых псов так умело, будто бы их вообще там не было. Барак Хуана До был почти в самом центре лагеря и закрыт он был даже более тщательно, чем ее собственный — Хуан До был опасным нарушителем порядка, и охрана наблюдала за ним уже несколько недель. Херон за пять секунд беззвучно вскрыла замок. Когда она вошла, ее шаги были не громче, чем если бы по полу, словно привидение, проползла змея.
Бараки делились на женские и мужские, поэтому Хуан До был один в своей постели. Иногда пленники втихаря брали с собой на ночь своих жен, но не сегодня. В строении было восемь комнат, в каждой комнате — по восемь человек. Все они крепко спали. Херон стояла над спящим телом Хуана До, сжимая в руке нож.
«Я первый раз кого-то так убиваю, — подумала она. — Все мои предыдущие задания были тренировкой, роль цели играли манекены, чувствительные установки или роботы. За исключением Сержанта Латимера, а с ним я почти ничего не делала, я никогда раньше не убивала человека». Она смотрела на спящего мужчину, прислушиваясь к его дыханию. Ее нож был сделан из поликарбонатного волокна, что делало его острым, как сталь, но придавало ему черный цвет, и в темной комнате он становился не более заметным, чем осколок тени. Хуан До находился в забвении и был беспомощен, как дитя.
«Это мой выпускной экзамен, — поняла Херон. — Послание, которое мы якобы передаем пленникам, будет эффектным, но не нужным. Их планы побега не работают, а если бы и работали, им некуда идти. После смерти Хуана До на некоторое время их станет легче контролировать, но главная цель операции не в этом, — она взглянула на свой комбинезон. — Всего лишь через одну неделю я полечу на настоящую войну, и это мой выпускной экзамен, последнее задание: докажи, что можешь убить, когда твоя жертва — живой человек», — оттачивая навыки обольщения, она получила понятие — от мистера МакГуира, а не от пьяного сержанта в душевой — о силе сострадания. Узнала, как смотреть на мир глазами другого человека и чувствовать то, что чувствуют они.
— Заставь их полюбить тебя, — говорил МакГуир. — И они будут не в состоянии тебя убить. Заставь их увидеть в тебе человека, живое существо, кого-то, кого надо защищать, а не обижать. Все люди способны к состраданию, и ты можешь использовать его против них.
— У Партиалов она тоже есть, — сказала Херон. — Мы можем чувствовать эмоции друг друга через линк.
— Это другое, — сказал тогда МакГуир. — Линк позволяет тебе узнать, что это за эмоции, но ты не станешь заботиться о них. Так ты и должна использовать эмоции — как орудие: их нужно понять, воздействовать на них и применить в своих целях.
Херон подумала над его словами:
— Это значит, что у Партиалов нет совести?
— У большинства — есть, — ответил МакГуир. — Согласно международному законодательству, у всех ученых-БиоСинтов должны быть сострадание и совесть, чтобы они не причиняли вреда своим созданиям. Это первейшая страховка, которая делает вас полезнее, а значит, и ценнее, роботов.
Херон склонила голову на бок: — Ты сказал «большинство»?
МакГуир улыбнулся:
— Теты устроены так, что совести у них нет совсем. Солдат отличается от профессионального убийцы — когда ты убиваешь, ты не должна ничего испытывать к своей жертве.
— Значит наше существование преступно, — сказала Херон. Моя жизнь вне закона.
— Некоторые законы приходится нарушать.
Эти слова эхом отдавались в голове Херон, пока она наблюдала за Хуаном До. «Я не должна ничего испытывать к моей жертве». Беззвучной тенью она шагнула вперед и принялась за работу.

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
9 июня, 2060

Разум Херон с безумной скоростью перебирал различные перспективы. Пойдет ли САОИ на уничтожение своих собственных Партиалов? Конечно, пойдет — в лучшем случае они считали Партиалов животными, а в худшем — орудиями. Десять тысяч солдат — огромная потеря, но всегда можно создать еще. Уничтожение завода тоже вписывалось в эту картину: нет армии — нет нужды в пулях. «Вот объяснение той странности, которая была в поведении моего связного, когда он передавал приказы: ему было все равно, смогу ли я взять генералов в плен, потому что это на самом деле не имело значения. Уничтожь орудия ПВО, сделай атаку с воздуха возможной — а дальше все превратится в огненный шар. Подтверждение?»
Прошла всего лишь наносекунда, и Херон стала рассматривать перспективы для себя самой, в первую очередь размышляя, как ей выжить. Она могла бы угнать Вертушку и улететь — было всего лишь 22:40, времени спастись до воздушной атаки хватит с лихвой. Она могла бы даже прихватить с собой чемоданчик — показать связному, что она предприняла самостоятельные действия из благих побуждений. Особенно благих побуждений она не ощущала — ведь командование к ней их не выказало — но что еще ей оставалось делать? Она может смешаться с местным населением, куда бы она не направилась, особенно в Китае, но… в самом ли деле она хотела провести свою жизнь безымянным гражданином завоеванного государства? Она была Партиалом. Она была создана не для этого.
Но была ли она создана, чтобы погибнуть?
Затем она подумала об остальных Партиалах. Каждый солдат этой армии дьявола, как их назвал Ву. Почти десять тысяч мужчин и женщин, и через двадцать минут они все умрут. Херон знала, что это не должно ее волновать, но все же волновало — на каком-то личном уровне. Ее предавали; ее выбрасывали на помойку. Но сейчас дело было не только в этом. Продолжая анализировать ситуацию, она стала анализировать и саму себя, и поняла, что была на грани потерять… что? Не невинность, ведь она была сконструированной убийцей; у нее не было невинности, которую можно было бы потерять, с того момента, как в пробирке был создан ее геном. Она теряла что-то другое: свои собственные иллюзии о себе самой и о том, как работал ее разум. Десять тысяч ее братьев и сестер были слепо посланы на смерть, а она не капельки не горевала по ним. Ее сконструировали так, чтобы она ничего не чувствовала, и тренировали, чтобы она чувствовала еще меньше. Они сделали ее неполной, и ее реакция на такое огромное предательство показывала, насколько глубоко забралась ее неполнота. Она была сломанной куклой, танцующей под дудку своих создателей.
Она должна спасти Партиалов. Не потому, что она любила их а потому, что ненавидела их создателей.
Еще одну наносекунду спустя она начала составлять свой план. Как ей спасти Партиалов? Если она предупредит армию Партиалов, тогда приманка не удастся и атака будет отменена. Ситуация останется прежней, вот только станет известно, что она предательница, и ее отстранят от операции, и тогда она никак не сможет предупредить подобную жертву, когда ее снова попытаются использовать. Если она отзовет силы китайцев, результат будет тем же, но угроза воздушной атаки может все еще осуществиться — если ее не успеют отозвать. Партиалы будут уничтожены зря. Изменяя ход атаки, ей нужно будет позаботиться, чтобы исход оказался в пользу сил САОИ. Она преподнесет им победу, но не такую, на которую они рассчитывали. Она швырнет эту победу им в лицо. У нее было совсем мало ресурсов — с собой она не имела даже пистолета — но то, что у нее было, являлось самым важным орудием в ее профессии. Информация. Ум. Хитрость. Она справится.
В ее сознании вспыхнул план, проработанный до секунды. Сейчас было 22:41; у нее есть девятнадцать минут. Она включила приложение GPS в своем телефоне и бросила его в чемоданчик, который затем захлопнула. Генералы с удивлением посмотрели на нее, и Ву начал возражать, но Херон поднялась и использовала всю свою генетически идеальную харизму, чтобы заставить генералов молчать.
— Боюсь, у меня плохие вести, — сказала она. — Я шпион армии Партиалов и мои люди уничтожат этот комплекс через девятнадцать минут.
Генерал Ву отпрянул, будто бы увидел змею; Бао замер, слишком шокированный, чтобы отреагировать на ее заявление. Солдаты также замерли, ошарашенные ее признанием, пока Ву не пробормотал, заикаясь:
— Взять ее!
Солдаты ринулись вперед с поднятыми винтовками, в совершенности исполняя план-захват для трех человек: двое с оружием и один с наручниками. Херон наблюдала за ними, как в замедленной съемке: за выражениями их лиц, за медленными, предсказуемыми движениями и поднятыми наручниками. Она могла бы легко справиться с ними, но сопротивлялась только для видимости, стараясь выглядеть решительной, но не спровоцировать стрельбу. Мужчина с наручниками грубо вывернул руки ей за спину, и надел браслет на одно ее запястье, но, когда он начал со вторым, она извернулась и схватила его за палец, сломав его, как прутик. Он закричал, и второй браслет наручников не прицельно опустился куда-то в путаницу, созданную ее руками. В конце концов оба наручника оказались надеты на одно запястье, а вторую руку она продела сквозь цепочку, чтобы создать иллюзию, что полностью усмирена. Солдат, стовший за ней, пошатываясь, отошел в сторону, слишком отвлеченный болью в пальце, чтобы заметить, как надеты наручники. Глаза Херон приобрели спокойное выражение, и она, как могла холодно, направила взгляд на генералов.
— Почему? — требовательно спросил Генерал Бао, и Херон услышала в его голосе личное оскорбление подобным предательством: — Зачем ты обманула нас?
«Почему ты не та девушка, какой я хотел, чтобы ты была?»
— Она обманула нас, потому что она демон, — храбро сказал Ву, поскольку она была скована. — Вопрос в том, почему ты раскрыла себя?
— Потому что я не хочу умирать, — просто сказала она.
Ву пришел в ярость: — Думаешь, мы поможем тебе спастись?
— Думаю, вы поможете мне отозвать их, — сказала она. Часть истории была тщательно продуманной ложью, необходимой, чтобы вызвать соответствующую реакцию. — У меня есть коды доступа, но нет самого доступа. Они отрезали мне связь, но при помощи вашей сети я смогу соединиться с истребителями и прервать их миссию.
— Она лжет, — сказал Бао тонким и злым голосом. — Она думает, что обманет нас и вынудит начать контратаку, но мы не поддадимся на ее уловку.
— Но мы должны проявлять осторожность, — сказал Ву. — Она могла догадаться, что мы догадаемся, что она… вот так дела! Интриги внутри интриг. Мы должны пробраться к самому сердцу проблемы и справиться с ней как можно более простым способом, — он поднял чемоданчик и охранительно прижал его к себе рукой. — Я доставлю его в безопасное место — учитывая все эти вторжения, удары с воздуха и шпионов, держать его здесь слишком опасно, да будет проклята военная мораль!
— Ты не покинешь своих позиций! — закричал Бао, но затем отвернулся и заговорил уже тише, его ярость превратилась в угрюмое смирение. — Но ты прав. Не зная правду, мы должны наилучшим образом застраховать наши ставки. Ты покинешь нас, а я займусь защитой комплекса.
— Тогда, к оружию, — сказал Ву и торжественно пожал руку Бао: — Если вы погибнете, я расскажу им, что бы погибли как герой.
— А если я останусь жив, — сказал Бао, — за это я буду благодарить тебя и твою армию.
Ву развернулся, не сказав больше ни слова, махнул одному из солдат, приказав следовать за собой, и вылетел из комнаты вместе с чемоданчиком. Мгновение спусти Херон услышала гул винтов вертушки, готовящейся ко взлету.
— Я не могу доверить тебе наши компьютеры, — сказал Бао. — Ты это должна понимать.
Херон спокойно ответила: — Думаете, я стала бы раскрывать себя, если бы моя жизнь не была бы, как и ваша, под угрозой?
— Компьютером воспользуюсь я, — сказал он, держа свой телефон. Он набрал пароль, запуская спутниковую сеть и взглянул на Херон. — Каков пароль для подключения к истребителям?
— Я не могу дать вам доступ к нашей системе, — сказала Херон.
— А я не могу дать тебе доступ к своей, — сказал Бао. — Напоминаю, что ты почти труп: Либо даешь мне код, либо прощайся с жизнью.
Херон улыбнулась:
— Либо вы просто даете мне телефон, как я и предлагала.
Он стал что-то ей отвечать, но Херон уже начала движение. С обеих ее сторон было по солдату. Так как ее руки совершенно неожиданно для них оказались свободными, она смогла застать их врасплох, ударив первого локтем в солнечное сплетение и начав выворачивать винтовку из рук второго. Он сопротивлялся, оттягивая винтовку на себя, но Херон использовала его собственную силу против него же — внезапно толкнула его в ту сторону, куда он и тянул, с неприятным хрустом ударяя его по лицу. Он отпустил винтовку и отшатнулся, и Херон направила оружие на первого солдата, который как раз почти оправился от полученного удара. Она выстрелила ему прямо в грудь, а затем повернулась ко второму и застрелила его тоже. Бао был слишком шокирован, чтобы пошевелиться. Херон выдернула телефон из его ладоней и большим пальцем руки набрала номер, держа винтовку направленной точно в грудь Бао. Выждав несколько гудков, она набрала десятизначный защитный код и подняла телефон для разговора.
— Новый приказ, — произнесла она, позаботившись не использовать какой-либо специфический жаргон или протокол. — Враг укоренился в комплексе, мы должны действовать быстро, — говоря, она медленно опускала винтовку, краем глаза наблюдая за Бао. Она делала не то, что пообещала ему, и в глазах его все явственнее проступало обвиняющее ее в предательстве выражение. Он попытается напасть на нее. Херон оставила на нем часть своего внимания, ожидая того момента, когда он это сделает. Она говорила с притворной рассеянной озабоченностью, и со стороны казалось, что ее настороженность все падает и падает. — Доставьте свою армия в здание № 5 — это с южного края комплекса — и используйте максимальное количество сил, чтобы вступить в бой с врагом, — она завершила звонок и посмотрела в окно.
А потом Бао нанес удар, бросаясь на нее и хватая ее винтовку, сражаясь с ней на близком расстоянии, где длинное оружие бесполезно. Херон бросила винтовку и принялась отбиваться — осторожно, как и прежде, но достаточно интенсивно сопротивляясь, чтобы выглядело правдоподобно. Он ударил ее по голове и Херон упала, изображая беспамятство.
Наступил момент истины — пристрелит ли он ее сразу или сначала начнет раздавать приказы? Все, что она о нем знала, говорило о том, что он начнет отдавать приказы; он был слишком благороден и все еще находился во власти своих чувств к ней, чтобы стрелять в бессознательную женщину, даже если она и дьявол. Его эмоции, его человечность — вот те инструменты, при помощи которых она управляла им. Херон ждала, лежа неподвижно на полу, чтобы удостовериться, что она правильно его использовала.
— Командир Фанг, — сказал он, говоря в свой телефон. «Его командир подразделения», — подумала Херон. — «Я была права».
— Дьявольская армия направляется в Зданию № 5. У них по крайней мере есть один предатель в соединении, а может и больше. Окопаться в Здании № 3 и защищать его с оружием в руках.
Херон улыбнулась, а когда услышала сигнал телефона, говорящий о том, что соединение завершено, она села. Генерал Бао отступил, в страхе поднимая винтовку.
— Благодарю, — сказала она, поднимаясь на ноги. — У меня были коды Генерала Ву, а ваших не было. Это было очень мило с вашей стороны сделать этот звонок самому.
Бао открыл было рот, чтобы возразить, но внезапное понимание, отразившееся у него в глазах, сказало Херон, что он все понял. Он проверил историю телефонных звонков и убедился, что Херон вообще не звонила Партиалам; она сделала звонок командиру подразделения Ву — Шу Йео. Бао только что приказал своей армии атаковать армию Ву, а армии Ву было приказано атаковать в ответ. Обе армии будут скрыты в зданиях, невидимы для врага, подчиняющиеся приказам командирам. И обе армии уничтожат друг друга., а Партиалы с западного фланга добьют выживших. Бао попытался перезвонить, отчаянно пытаясь предупредить об обмане, но Херон, словно случайно, сделала шаг вперед, уворачиваясь от винтовки Бао, рванула ее на себя, выбив подальше телефон. Бао снова прыгнул к ней, одухотворенный своей последней попыткой, но в этот раз у Херон не было причин сдаваться. Она сбила его с ног сильным ударом в голову. Он камнем рухнул на пол.
А потом, поскольку она не была обременена той же сентиментальностью, Херон выстрелила ему в затылок.
Херон посмотрела на часы, 22:55. Воздушный налет будет с минуты на минуту. Она подобрала упавший телефон и открыла браузер, подключаясь к сети САОИ. У нее было не так много безопасных доступов, она не смогла бы добраться до системы истребителей или до ВВС в целом. А даже если был бы, у нее не хватило бы власти, чтобы убедить кого бы то ни было отменить воздушный удар. Ее полномочия в сети ограничивались двумя вещами: соединение со своим офицером и управлять загрузкой данных. Она вошла в раздел памяти, удалила GPS-файлы и запросила обновление текущей позиции.
В конце концов, любому, кто опирается на эту информацию, потребуется последние данные, вплоть до самой последней координаты, чтобы можно было планировать свои действия.

ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО КИТАЯ, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
9 июня, 2060

— Генерал Ву, — сказал пилот: — на радарах что-то есть. Такое ощущение, что дьявольская авиация начинает воздушный налет.
— Она говорила правду! — прокричал Ву. — Да, чтоб все дьяволы провалятся в ад, а эта дьяволица в его самое пекло. — Он оглянулся через плечо, но самолеты все еще были слишком далеко, чтобы их было видно невооруженным глазом. — Убедись, что мы далеко от радиуса взрыва, мы не можем потерять чемоданчик.
— Я… — пилот замолчал и Ву почувствовал, как его еще сильнее вжало в кресло от внезапного ускорения.
— Что происходит? — требовательно спросил он.
— Интеллектуальная боеголовка пролетела мимо заводского комплекса, — сказал пилот. — Она летит за нами.
— Давай быстрее! — сказал Ву. — Увернись от них, обойди их, они не смогут следовать за нами повсюду.
— Именно это они и делают, Генерал, — сказал пилот, лихорадочно кидая самолет из стороны в сторону. — Они самонаводящиеся и наведены на нас!
— Но… — глаза генерала широко распахнулись. — Нет.
Он открыл чемоданчик. Внутри, стуча по экрану, находился телефон Мэй Хао. Экран самого телефона светился, казалось, что на нем было установлено что-то вроде GPS программы. Он открыл было рот, чтобы обругать эту шлюху, но в этот момент в них попала бомба и все вокруг него испарилось в огненном взрыве.

ГОРОД ЗУОКВАН, ПРОВИНЦИЯ ШАНЬСИ, КИТАЙ
10 июня, 2060

«Безопасное соединение установлено», — было написано на телефоне. После того, как битва закончилась, Херон смола раздобыть один из них у наземных войск Партиалов. Заводской комплекс был цел и невредим, и он принадлежал теперь им. Войска противника разбиты на голову. Сохраняя спокойствие, Херон проговорила: — Агент Шесть на связи.
Возникла пауза, Херон могла слышать дыхание связного на другом конце. Он не был доволен.
— Добрый вечер, Херон. Мои поздравления за успешное выполнение миссии.
Херон приподняла бровь: — Вы считаете, что это успех?
— Объект наш, защитники бегут, а наши потери минимальны. Отчего же это не успех?
— Потому что это не входило в ваши планы, — сказала Херон. Вы пытались ликвидировать свою армию, а что еще хуже, вы пытались ликвидировать меня. Я не прощаю людей, которые пытаются меня убить.
— Мы полагали, что ты сможешь что-то сделать…
— Я не закончила, — сказала Херон. — Я была создана, чтобы стать убийцей. Вы на генетическом уровне запрограммировали во мне бессердечность. Вы сделали меня машиной, готовой убить или принести себя в жертву ради достижения цели. Меня такой создали: Есть у вас чем оправдать себя?
— Мы на войне, — сказал голос, — на войне, которую должны выиграть любой ценой; тебе известно, что…
— Все, чего я хочу, — мягко сказала Херон, — чтобы вы долго и напряженно думали об этом. Вы создали нас, чтобы мы убивали и побеждали. В этом мы преуспели гораздо лучше, чем вы ожидали. Гораздо лучше, чем вы сами. Вы и рядом с нами не стоите. Не стоит делать из нас врагов, — она уставилась в темноту, в уголках губ появилась злая усмешка: — Подтверждение.
Ответа не последовало лишь раздался приглушенный щелчок, а потом линия отключилась.